— Расслабь свое чертово горло, — сказал он. — Впусти меня.
Отодвинув руки Рэйвен, чтобы схватить меня за волосы, Маска вошел в мой рот еще глубже. Он застонал, когда нашел идеальный угол, и мои губы врезались в горячую плоть его паха, а яйца плотно прижались к моему подбородку. Он задержался так на несколько долгих секунд, пока я не сморгнула слезы, а затем с низким рычанием вытащил член, оставив меня, кашляющую и задыхающуюся. С моего подбородка капали слюни, слезы и еще Бог знает что.
— Красивая девочка, — прошептал Маска, подставляя свой член для второго раунда. Я с удовольствием предоставила ему свой рот, чувствуя знакомое тепло от прикосновения Ребекки к моей спине. Ее рука уже находились у меня между ног, дразня мой клитор.
На этот раз мне стало сложнее принимать его, каждый мускул сжимался в попытке изгнать его, но он не отступил ни на миллиметр, твердый, как камень. Я почувствовала, как жидкость поднялась из моего желудка, и в панике проглотила ее обратно, откашливаясь вокруг его члена.
Я услышала мягкий и успокаивающий голос Ребекки.
— Все в порядке, малышка, все в порядке... просто отпусти.
Я проглотила жидкость снова, умоляя свой организм успокоится, но в этот момент Маска жестко вошел в мой рот. Я побледнела от ужаса, когда жидкость начала выходить из моего рта, обволакивая живот Маски и стекая по его бедрам. Мое зрение было размыто, я чувствовала головокружение от своего унижения, но он поглаживал мои волосы и, кажется, был равнодушен к этому.
— Это просто вода, Кэт. Я заставил тебя выпить ее, помнишь? Не волнуйся, мне так нравится.
Я наблюдала за ним сквозь потоки слез, глаза жгло от смазанного макияжа, и прямо там, заглатывая глубже его член, с пальцами Рэйвен в моей киске, я отпустила все. Каждый клочок брони, которую воздвигала, каждый крошечный кусочек самообладания, и вдруг почувствовала, что нахожусь на пути в небеса. Позволяя Маске поддерживать мою голову, я целиком и полностью отдала себя в его власть. Он застонал в одобрении, вбиваясь в мое горло снова и снова. Когда меня стошнило, я расслабилась, полностью захватывая его в свои оковы, и это, казалось, стимулировало его. Наконец, я почувствовала приближение оргазма, пальцы Рэйвен работали на моем клиторе в идеальном ритме. Из моего рта исходили чужеродные шумы, хлюпанья, стоны, безостановочные фырканья и странное хриплое бульканье из горла. Маска немного сместился с приближением оргазма. Я чувствовала это через его член, его бедра, чувствовала это по его яйцам напротив моего подбородка. Его член начал дергаться в моем горле, готовясь к извержению семени.
— Сейчас, Рэйвен, сейчас, — прошипел он. Она послушала его, ускоряя движения по моему клитору, пока мое тело не взорвалось. Маска громко закричал, прижимая член к моему языку и извергаясь, пока его соленый крем не заполнил мой рот.
Его вкус был величайшей наградой, в которой я нуждалась, нектар признания за хорошо выполненную работу. Рэйвен отстранилась, когда Маска упал на колени, сжимая мои плечи в горячих липких руках. Он даже не дал мне сплюнуть и впился своими губами в мои. Темный, плохой, порочный, называли они его, и они не лгали. Ни на один гребаный грамм. Я улыбалась, пока он слизывал мои слезы, свою награду, без сомнения, как Ребекка и предупреждала меня. Он щелкнул языком по моим векам, а затем прижал меня покрепче к себе, мою голову к своей груди, где я могла почувствовать его громкое сердцебиение.
— Я так чертовски горжусь тобой, Лидия, — прошептал он. — Так чертовски горжусь. Я никогда не видел тебя настолько красивой.
Утопая в эндорфинах, я вздохнула и улыбнулась, когда поняла, что он использовал мое настоящее имя.
***
— Так что же привело тебя сюда? — я передала Стэф капучино, присаживаясь напротив нее.
— Конечно же, я пришла, чтобы увидеть тебя, — сказала она. — На этой неделе я ничего не слышала о тебе.
— Извини, — сказала я, — я была очень занята на работе.
— Ты выглядишь иначе. Вероятно, это ее влияние? — Стэф закатила глаза. Я посмотрела на свою одежду, не понимая, что она имеет в виду.
— Темная одежда, подводка для глаз, сумасшедшее колье… ты выглядишь, как какой-то гот, Лидди.
Я не смогла сдержать смешок.
— Серьезно? Ты думаешь, что это готика? Ты просто никогда не была в Камдене. Это обычная черная блузка и немного подводки, успокойся.
— Ты можешь вернуться обратно ко мне, ну знаешь, если там для тебя все слишком странно.
— Совсем нет, — я улыбнулась. — Все хорошо.
Она вздернула бровь.
— Хорошо?
— Очень хорошо, — просияла я.
— Хорошо, типа, хороший мужчина?!
Я потягивала эспрессо, пытаясь контролировать себя. Я была чертовски хороша в том, чтобы делать вид, словно Джеймс Кларк — никто для меня, но от этого у меня не пропадали мурашки, когда я была рядом с ним. Безусловно, я заслужила небольшую передышку.
— Ага, возможно, хороший мужчина.
— Дерьмо, Лидди, ты ничего не рассказываешь.
— Это только начало, все довольно обычно, — сказала я. — Ничего особенного.
— И все же, дорогая, ты улыбаешься, как сумасшедшая. Это тот мужчина в костюме? Как там его зовут? Джеймс-большой босс?
Я посмотрела по сторонам, потому что мы находились буквально в двух шагах от офиса.
— На самом деле, он не мой босс.
— Так значит, это он, — улыбнулась она. — Должно ли это значить, что в его холодильнике нет человеческих голов?
— Я не видела его холодильника, но все довольно неплохо, — если бы она только знала.
— Я очень рада за тебя, правда, — она уставилась на свой кофе, соблюдая нехарактерную для нее тишину.
— Но? — добавила я за нее. — Для чего ты пришла сюда на самом деле? — я скрестила руки в ожидании.
— Ну, твои новости намного интереснее моих, но, думаю, в любом случае, я должна тебе об этом рассказать, — сказала она. — Речь идет о Стюарте.
Мой желудок сжался, я не хотела ничего о нем слышать.
— Что насчет Стюарта?
Она вздохнула.
— Он часто приходит, чтобы увидеть тебя.
— И что? Разве он не должен быть дома с будущей матерью своего ребенка? Скажи ему отвалить.
— Дело в том… что ее там нет. Он даже не уверен, что это его ребенок, она призналась ему в этом. Кажется, он не единственный претендент на статус биологического отца.
Кровь застыла в моих жилах.
— Почему ты говоришь мне это?
— Потому что он скучает по тебе, Лидди. Честно, очень скучает. Он приходил каждый день, пока мы, наконец, не впустили его, теперь он почти не уходит из нашего дома, просто постоянно хандрит и говорит о тебе.
