за рану. Поражаюсь тому, как спокойно он терпит всё, ничем не показывает что ему больно.
— Думаю, сейчас самое время сказать, что я с плохими новостями, — усмехается Ровер. — Кажется, я знаю, что напугало Кая. Лирой нагнал твоего отчима. Скорее всего, он мёртв.
Я замираю и медленно поднимаю голову. Ровер вздыхает и ласково гладит меня по щеке.
— И Кай видел?
— Вряд ли. Но он умный мальчик, понял, что происходит. Тебе решать, как сказать об этом матери.
Сглатываю. Она будет в шоке. Она только что объясняла мне позицию, что даже мужик, который тебя бьёт лучше, чем вообще без мужика.
— И Лирою ничего за это не будет?
— Нет. Он двуликий, твой отчим человек, причём не самый уважаемый, а мне откровенно неприятный.
Киваю. Это и правда так. Законы никто не отменяет. Двуликие сильнее, они вправе отнять жизнь, скот, всё, что им понравится.
По спине проносится холодок — Ровер-то тоже теперь! Волчица скулит, ей страшно за него. Признать честно, и мне.
— Что мы будем делать с твоим волком? — я возвращаюсь к ране. — И вообще со всем. Ведь если они узнают…
— Сперва ответь мне на вопрос, чего хочешь ты, — обрывает Ровер. — Относительно этого ответа я предложу тебе варианты. Ты всё ещё собираешься сбежать, забрав брата и мать? Можешь отказаться от истинности. Сейчас, когда я человек, это будет несложно. Сможешь выбрать другого мужа или не выбирать никого, но тогда нужно придумать, как защитить тебя и Кая.
Он наклоняет голову к плечу и лунный свет, падающий на нас с окна, подсвечивает его глаза так, что кажется, будто они снова светятся. Словно он опять двуликий.
— Или ты хочешь остаться со мной? — бархат его голоса низкой вибрацией проникает в мои уши. — Это будет непростой путь, особенно в ближайшем будущем. Я был тебе паршивым мужем, и прошу прощение за это, — Ровер усмехается. — Увы, только реальная угроза потерять тебя показала, что на самом деле важно.
Смотрю на него и не верю своим ушам. Извиняется? Ровер? Это точно Ровер? Я растеряна.
— Ты не хотел отказываться от Милы из-за её волшебства? — зачем-то спрашиваю я.
— У меня нет ответа на твой вопрос.
— Почему?
— Потому что случилось несколько неприемлемых для меня событий, которые кардинально изменили моё отношение к Миле. Я не могу определить, что из всего этого было магией, а что принципами. Могу признаться в том, что волк так и не принял её. Приходилось подавлять его на моменты, пока мы были вместе. Сама знаешь, это непросто.
Мой взгляд невольно смещается на стол. Здесь я видела их с Милой в первую брачную ночь. Тогда он тоже подавил волка? Того, кто сразу признал меня? Интересно, это был сложнее или так же, как обычно?
Как же всё сложно!
— Если… я останусь, ты пообещаешь, что Милы в нашем Доме больше не появится? Или кого-то вроде неё?
— Да.
— Даже если твой волк не вернётся и некому будет напоминать про истинность? — щурюсь я.
Ровер улыбается. И меня это возмущает.
— Да.
— Чего ты скалишься?! Соврать решил? Ты спал с ней после той ночи?!
— Твоя злость убеждает меня, что план может сработать. И нет, с момента, как ты увидела нас, я не спал ни с Милой, ни с кем-либо ещё.
Волчица уже давно ему поверила, а я… Не знаю, что и думать.
Глава 38 — Я подарю тебе Луну
Так странно. Не так давно я ответила бы на его вопрос однозначно. Пыталась сбежать, скрыться от него любой ценой и наплевать на всё. Как-нибудь справилась бы, лишь бы подальше от Ровера.
Мама права. Гордость гордостью, а я отвечаю не только за себя. Особенно сейчас, когда мы остались без мужчины в семье. Кай слишком мал, чтобы занять роль защитника. Меня, как волчицу и самку вряд ли воспримут всерьёз, а даже если и воспримут, то быстро задавят, ведь волки сильны стаей. Нет. Мне нужна семья, я успела привязаться к Дому Альварин.
Ровер не торопит меня с ответом. Вглядываюсь в его глаза и боюсь… поверить. Его волк был хоть какой-то гарантией, внутренним стержнем, а человек… ведь именно он меня обманывал. Хотел быть с Милой и собирался жить на две семьи. Его волк мне нравился и очень обидно, что его больше нет.
Волчица хочет остаться. Она то ли не поняла, что зверя у Ровера больше нет, то ли не хочет в это верить. А я… я даже не знаю. Он так говорит, не про чувства, про варианты, будто дело открываем. С другой стороны, мы начали общаться на конкретные темы. Честно.
— Если моя волчица признала тебя, то как заставить её принять другого? Я не смогу подавлять. Как ты.
— Значит, выбираешь вариант остаться со мной?
Молча накладываю повязку. Внутри меня будто струна вибрирует.
Ровер подвёл меня к, пожалуй, важнейшему выбору в жизни, и я просто не понимаю, что ответить. Как правильно. Есть ли правильно?
— Я не знаю, Ровер! Не представляю, что мне делать! — откладываю баночку с мазью и сжимаю виски пальцами. — Всё так сложно.
— Дай мне руку, — он протягивает ладонь. — Всё сразу станет просто.
Медленно вкладываю пальцы. Знаю, что это чушь, но чувствую, как он будто забирает тревогу. Ровер ловит мой подбородок свободной рукой, вынуждает поднять взгляд и целует. Уверенно, напористо. Я упираюсь ладонями ему в грудь, но лорд сметает сопротивление.
— Милая Эйлис, я стал твоим мужем, а значит сложности — моя проблема.
— Но ты…
— Не идеален. Животное, предатель, чудовище, мерзавец. Поверь, я знаю всё, что ты хочешь сказать и согласен с этой оценкой, я не лгу ни тебе, ни себе.
Невозможный!
— Так легко об этом говоришь, — чувствую, как в глазах собираются слёзы.
— Не вижу смысла отрицать. Прошлое останется в прошлом. Оно необходимо для того, чтобы нам было на что опираться и с чем сравнивать. Я сравнил свою жизнь до появления тебя с тем, что есть сейчас и хочу узнать, как будет, завтра. Если нас будет двое.
Я зажмуриваюсь. Слова причиняют боль, будто у меня в груди тоже рана. Ровер гладит по щеке, нежно и бережно, будто я сделана из очень тонкого стекла. Я открываю глаза и чувствую, как отзывается волчица, вижу отражение своих сияюще голубых в его, лишённых внутреннего свечения. Ну почему его волк не с нами? Тёплый свет, который я видела ещё вчера, успокаивал. Убеждал в том, что всё будет хорошо.
— Тебе страшно, — его
