я человеком сухожилия бы уже порвались. Но, я не человек. И кажется, искренне рада. Да, я рада, что здесь, сейчас нахожусь именно я, а не Майя. Улыбаюсь и ощущаю движение внутри себя, сначала только один палец, затем два. Это, как лечить зуб, но при анестезии, вроде и не больно, но все равно что-то да чувствуешь.
— Узкая, такая узкая — хрипит он.
Спускает свои штаны, направляет себя в мое лоно. Замирает, чувствуя соприкосновения плоти, рывок, еще один, вошел целиком, расслабляется на секунду и тут же начинает двигаться, как отбойный молот. Моя спина елозит по грязному полу. Опять придется мыться. И штаны новые, наверное, тоже надо будет искать. Кофту ньюмэн не рвет, только задирает, сжимает грудь вновь, трется о нее лицом, целует, кусает, сосет и лижет. Гадко? Нет. Не знаю. Не чувствую.
— Хочу сзади — рычит он.
Пожимаю плечами и оказываюсь на четвереньках. Мне не больно и не противно. Мне все равно. Потому, что я уже мертва и вот это — ничто. Ничто по сравнению с десятком рвущих меня когда-то инфицированных. Ничто по сравнению с пулями впивающимися в тело. И совершенно ничто, если вспомнить кого Ражек хотел Так использовать.
Он целует меня в затылок и двигается, двигается, двигается…
Не меньше четырех часов. Пытка. Зато уже все. Зато теперь я могу выползти из-под него. Спит? Вроде. Встаю, дрожь в ногах, меня шатает. Ну и пусть. Я все равно хочу уйти, мне надо уйти.
— Куда? — не спит.
— Мне надо помыться и одежду новую найти.
— Иди сюда.
Это приказ. Прямой. Он лежит на моем матрасе. Подхожу. Я думала, что уже все. Дергает за руку, укладывает рядом, прижимается и целует в губы. Я не против, какая разница?
— Останешься со мной до утра — еще один приказ.
Пожимаю плечами и не двигаюсь.
— Тебе противно?
— Нет.
— А было?
— Нет.
— Почему тогда не отвечала?
— Мне не противно, мне просто все равно — и это правда.
Удар по щеке, кажется, злиться.
— А сейчас?
— Также — смотрю я на него, мертвыми глазами.
— Зачем ты так?
— Не понимаешь, да? — конечно, он не понимает — если бы я чувствовала что-то, никакие угрозы бы не помогли. Я бы кинулась на тебя и убила. Разодрала лицо, выпотрошила и сожрала бы мозги. Ты — тварь, которую я ненавижу больше всего. Все еще хочешь, чтобы я чувствовала?
Он отпускает меня. Не знаю почему, но отпускает. Встает и одев штаны, уходит. Молча. Минута, другая… И я слышу это. Вой, крик и выстрел. Интересно, кто остался в живых и чем это обернется?
Когда Майя ворвалась в дверь, я уже успела подвязать разорванные штаны и даже более устойчиво встать на ноги. Глаза сестры выражали такую бурю эмоций, что мне стало не по себе, я как раз перестала сдерживать себя и вполне естественно прореагировала на сестру.
— Бека! Там такое!
— А точнее?
— Аден пытался убить Ражека, но тот ему чуть голову не оторвал и тогда… — у сестры задрожали губы.
— Милая, можешь не говорить, если…
— Дарен стрелял в Ражека, а тот… Тот, ему шею сломал! Дарен мертв!
И она разрыдалась. Глупенькая, какая разница, я все равно рассчитывала, что кто-то кого-то прибьет. Жаль, конечно, что умер именно человек, но что поделать, в схватке с ньюмэном у человека нет шансов.
Я обняла сестру, потом отстранилась вспомнив, что слишком грязная для того, чтобы прикасаться к Майе и это не фигурально выражаясь, а буквально. Ражек постаралась обслюнявить и пометить меня всевозможными способами. Не хочу, чтобы на Майе был его запах, потом же самой противно будет.
— Пойдем, посмотрим — обхватив тонкое запястье сестры, повлекла я ее за собой.
Мда, меньшего я и не ожидала. Драма на лицо и не только на него. Аден обезумел от горя и кидался на всех подряд не подпуская к телу брата людей. Ражека обступили ньюмэны, теперь он для них приоритет и биться будут до последнего. Джонсон, похоже единственный, кто совершенно не понимает сути происходящего и только украдкой трет красные глаза. Или недосып или так смерть Дарена повлияла? Скорее первое. Ко мне поспешил Мангус и Фриц, Вольф подошел сзади и мягко, но демонстративно положил ладони на плече Майи, которая даже не дернулась. Мария восседая на руках брата, прятала лицо у того на груди. Зачем ребенка-то притащили.
— Ну не х** себе! Я-то было думал, что малышка — Бека просто преувеличивает со своей ненавистью к этим парням, но видеть собственными глазами, как этот урод ломает шею Дарену достаточная причина для понимания правоты нашей мертвой девочки.
Мангус! Наверное, он второй после ньюмэнов в личном топе самый отвратительных существ. И почему не он попался под руку Ражеку.
— Я тебя прошу, милая мертвячка, не строй таких рожиц, нас могут неверно понять.
— Заткнись — я почти благодарна Фрицу.
Мы так и стоим в стороне от разворачивающейся драмы пока… Пока две пары глаз не скрещиваются на мне. Аден и Ражек. Я же поднимаю глаза на Ражека. И еще слышно, на грани шепчу:
— Назови мне хоть одну причину — обвожу глазами периметр, мать рядом с Джонсоном, а рука Майи по-прежнему сжимает мою.
Пусть ньюмэн мне назовет хоть одну причину, чтобы я не убивала его прямо сейчас. Ведь я не вижу ничего, чтобы могло меня остановить.
— Тревога! Тревога! Сюда направляются неопознанные летающие объекты!
— Что б я сдох на месте, если это не те самые человеческие монстры!
Крик Мангуса заглушается паникой людей, после прозвучавшей тревоги. Однако, Ражеку невероятно везет. Но, так будет не всегда.
А сейчас у меня есть вполне реальная проблема и совершенно точно, что она ни капли не надуманная. К нам летят настоящие ньюмэны.
Глава 19
Когда над лесом свет взойдет
И боль,
И кровь,
И смерть
Придет…
Иногда на меня находит странное состояние. Знаете, как в замедленной съемке. Кругом неразбериха, летят в стороны ошметки кишок и кожи, хрустят под ногами кости рук, ног, голов, в воздухе витает аромат крови, гниения и чего-то еще до боли знакомого.
Именно в этот момент во мне происходит какое-то замедление. Словно, я — муха, увязшая в варении и оно не дает мне ускориться. Вот и сейчас я шла. Попутно, с мясом вырывая чужие конечности. При этом казалось, что время вокруг замедлилось.
Мои цели находились невдалеке, совершенно незащищенные и такие соблазнительные, грязно притягательные, будто
