кто-нибудь узнает. И когда узнает попытается воспользоваться этим секретом в своих интересах, но право слово, не ожидала, что это будет вот так.
— Это ложь — я понимаю, что хватаюсь за соломинку, понимаю…
— Не стоит притворяться, тем более так неумело. И раз мы прояснили этот вопрос, давай подумаем вот о чем — стоит твоей сестре приказать и ты выполнишь что угодно, даже обольешь себя бензином и подожжешь. Не так ли?
Именно так, кусок собачьего дерьма! Я знала, с самого начала знала, что ньюмэны уроды, ублюдки этой планеты, не способные существовать бескровно и не причиняя боли.
— Не пойми меня неправильно, ты даже начала мне нравится Вибек, но я видел, как двое подобных мне кидались на любых женщин, насиловали их, убивали, а со временем сходили с ума и превращались в бесплатную кормежку для падальщиков. Я не хочу кончить также, не могу позволить себе скатиться до скотского состояния, только потому, то какая-то девка не даст себя оттрахать. И не сжимай так кулаки, это для тебя Майя — любимая сестра, для меня она всего лишь девка.
Девка значит? Ну, тогда:
— Сестру не отдам — это не был ультиматум, просто констатация факта — о наших отношениях с ней тоже никто не узнает и о нашем с тобой договоре.
— Любопытно — потер подбородок Ражек — что ты собираешься дать мне взамен, о каком договоре речь?
— Взамен на эти условия, ты получишь меня. В качестве самки — приблизилась я вплотную давая себя чуять.
В конце концом мое тело жрал не один десяток мертвецов, оно получило в себя полцентнера свинца, меня резали, били, ломали и уродовали. Так, что секс с Ражеком по сравнению с выше описанным? Ничто. Совершенно ничто. Я даже не пойму, не почувствую и не вспомню (без пищи) об этом.
— Даже так? — рычащие ноты в голосе выдали Ражека с головой, он хотел меня, сильно, бешено, как настоящий самец хочет самку.
— Именно так — рывком прижимаясь к нему, прошептала я в приблизившееся лицо.
— Я согласен. Никто не узнает. И даже больше, уже знающих тоже не останется.
Его губы приоткрылись, Ражек высунул язык и совершенно некрасиво облизал мою кожу на шее в том месте, где у обычных людей артерия. У меня же там нет ничего интересного. И потому совершенно не вызывает эмоций.
— Сегодня придешь ко мне, после отбоя.
— Почему я к тебе?
— Потому, что я не собираюсь давать всем ньюмэнам в палатке.
Его пальцы на моем затылке напряглись после этой фразы, шею сдавило.
— Никому ты себя не дашь!
— Это почему? — ничего такого, чистое любопытство.
— Чужого запаха не потерплю и…
— Я пошутила — оборвала я излияния Ражека, почуяв запах генерала. Надо срочно избавиться от ньюмэна. Не знаю почему, но мне не хочется, чтобы Джонсон видел Ражека рядом со мной, да еще и вот в такой позе.
— Иди — толкая Ражека и выскальзывая из его рук, махнула я.
— Настолько не нравлюсь? — это вопрос?
— Нет, просто ненавижу ньюмэнов всех и тебя в первую очередь. Иди, встретимся ночью.
Ражек, окинул меня напоследок светом своих мерзких глаз и развернувшись продолжил свой путь. А я с наслаждением вздохнула воздух пахнувший Альриком. Почему-то сейчас он мне стал казаться гораздо приятней, чем обычно. Или все дело в ньюмэне, что посмел поставить меня на колени.
И все-таки… мне нужна одна только возможность и от Ражека не останется даже пятна вонючей ньюмэновской крови.
Глава 18
Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать
.
Темнота накрыла «Рубеж» резко. И не ясно, как бы я протянула еще минуту, оставаясь в подвешенном состоянии. Мое тело отказывалось подчиняться и шагать в направлении собственного угла. Стоит только представить, кто меня ждет там и всякое желание идти отпадает. Желание? Хм, раньше у меня такого не было. То есть — желания. Обычно, все сводиться простому — «надо» или «не надо». Видимо, эти чужие мозги имеют какой-то побочный эффект, иначе и объяснить не могу с чего бы сейчас рассуждала, как типичный человек из плоти и крови.
Дверь из-за старых и не смазанных петель скрипнула. Ражек был уже здесь, кто бы сомневался, стоял у окна и на звук обернулся. Его мощная фигура не вызывала страха или трепета, только дикое желание убить. Изничтожить. Но, вместо этого, я должна буду лечь под него. Не очень приятно. С человеческой позиции. Крайне выгодно с моей. Живые существа чрезвычайно уязвимы в подобные моменты близости. Да, я понимаю, что не смогу убить его сегодня, но ведь не вечно же его будут окружать другие ньюмэны. Мало ли ситуаций, кого разорвут модифицированные, кто-то просто пропадет, а кого-то убьют сам люди. И когда это произойдет, Ражек останется один и вот тогда, я его уничтожу. А пока он неформальный лидер ньюмэнов, способный меня шантажировать, мне придется сделать вид, что такой, как он способен усмирить такую, как я.
— Знаешь, это очень интересно — подходя ко мне и вглядываясь в полумраке комнаты в мои очертания, произнес Ражек.
— Что?
— Наблюдать за тобой. Ничто не выдает в тебе не человека и уж тем более не живого человека. Ты — красива, очень. Даже эти шрамы и раны не способны испортить тебя — его руки касаются моего лица.
И вот тут я отключаю себя. Да, такое тоже могу. Точнее, мой мертвец может. Выключить себя. Полная потеря тактильных и мануальных ощущений. Неплохая вещь, если слишком часто получаешь сотню-другую пуль на десерт. Правда, делать это возможно только, когда в теле бурлят чужие мозги, именно их структура способна приостанавливать и контролировать мозговые волны, что посылаются по телу.
— Что это было?
Он улавливает легкую дрожь и не понимает. Ему нравится, вижу по глазам, чую по запаху. Ньюмэн склоняется надо мной, принюхивается и… кусает. Да, не так, как это делают инфицированные и не так, как хотели бы модифицированные. Он кусает меня, словно метит. В шею. Я не пытаюсь его остановить. Ражек шумно вздыхает, целует место укуса. Оттягивает ворот кофты, просовывает руку, сжимает левую грудь, затем правую, рык, сосок не напрягается, мнет его, но не получает должного эффекта, вздох.
Еще один вздох и меня валят на пол. Он рвет мои штаны, заметив, что больше нет преград — рычит громче. Пальцы царапают сухую кожу, теребят и сминают.
Раздвигает мне ноги, сильно. Будь
