Графам Стаффорду и де Клэр, он приказал подготовить брабантцев и прочих наёмников, но не стрелков, для последней атаки на французов, если она понадобится, или, для быстрого и решительного штурма города.
Тремя последовательными ударами конницы король Англии рассчитывал опрокинуть и смять врага и на его плечах попытаться войти в город или, хотя бы, захватить барбакан для удобной осады и штурма.
Осады Гильом не хотел, так как прекрасно понимал, что воевать долгое время в глубине вражеской территории он не сможет, кончаются деньги для оплаты наёмникам и рыцарям, поехавшим с ним на континент.
Войска Англии и Франции, по сути своей одни в основном французы, но разделённые феодальными присягами по разные стороны, медленно сходились на широкой и немного холмистой равнине возле стен Манта.
После обычного, для того времени, обмена визитами герольдов и приветствий, было провозглашено о намерении короля Англии «атаковать и отнять законно принадлежащие земли графства Вексен в свою пользу от узурпатора, короля Франции Филиппа».
Лагерь англичане поставили примерно в чуть более одного лье от места сражения. Издалека был слышен стук молотков и топоров инжениаторов, собирающих осадные башни и камнемётные машины для штурма города.
Гильом ликовал, видя относительную малочисленность конницы французов, веря в то, что уход некоторых отрядов не был уловкой, а обычной изменой знатных владетелей, решивших отказаться от участия в битве.
– Арундел! Не забудьте приготовить три тысячи «мясников» для скорой разделки французских тушек, причем приготовьте мне самых отъявленных рубак. Сеньоры графы, посмотрите на это жалкое сборище самоубийц. Да! Да! Самоубийц. Особенно в центре сражения, на небольшом пригорочке. Словно решаются повторить судьбу несчастного, упокой его грешную душу, Гарольда Английского возле Гастингса. Те, хотя бы, палисад из кольев сделали от конницы, а эти стоят, словно бараны.
– Трубите к атаке! Первым идете Вы, Норфолк! За ним атакуете фланг французов Вы, Нортумберленд! А я, пока, погреюсь на теплом весеннем солнышке и полюбуюсь этим «избиением младенцев». Вперед! Да убережет Вас Святой Георгий, покровитель Англии!
Командующие разъехались по своим отрядам, пехота ушла в лагерь, англичане стали ждать сигнала к атаке. Все приготовились…
Вдруг, Гильом услышал звук трубы у французов, призывающей кавалерию стоять и ждать. Он увидел, как с левого фланга французов отделился и пошел в самостоятельную атаку отряд рыцарей, человек триста или чуть больше, не считая оруженосцев, под флагом графства Шампань, нарушивший приказ командования.
– Идиоты! Они решили изобразить из себя героев. Пускай! Сейчас Норфолк их перекусит, словно волк зайца. – Крикнул своим рыцарям, улыбаясь, король Англии.
Действительно, отряд рыцарей Шампани, видимо, осознав всю глупость и безнадёжность атаки на численно превосходящего врага, повинуясь командам своего командира, стал отходить какими-то зигзагами перед всем фронтом противника, стремясь занять пустующий правый фланг, тем самым, запирая себя между центром и рекой. Они явно готовили себе погибель.
– Чудно! Есть время для атаки! Сигнальте графу Норфолку! Пусть быстрее атакует шампанцев, пока они не перестроились, а только отходят. – Приказал король Гильом трубачу.
Получив сигнал, конница графств Норфолк и отряд герцогства Нормандии устремилась в атаку на французов. Но, не успели последние ряды колонны рыцарей Норфолка тронуться, как не утерпели и рванулись в бой отряды графа Нортумберленда, смяв ряды и создав сутолоку и суматоху.
– Срочно остановите этих идиотов! Немедленно! – Заорал король Англии.
Центр остановился, стал неуклюже разворачиваться для занятия исходной позиции, теряя при этом время, драгоценное время для англичан, так как они не догадывались об обманном маневре французов. Поняли они уже слишком поздно, когда конница Норфолка и Нормандии стала падать в вырытые и замаскированные «волчьи ямы», вязнуть в болотине, ломать коней и строй и, наконец, потеряв темп атаки, попала под убийственный фланговый залп арбалетчиков французов, стоявших по центру сражения.
Если бы, король Англии не отменил приказ остановиться для армии графа Нортумберленда, его отряды успели бы навалиться на центр французов, когда те еще не успели перезарядить арбалеты и были практически беззащитны.
Время ушло, король явственно видел, что почти треть или даже более половины отряда Норфолка и Нормандии осталась лежать на земле или была захвачена в плен оруженосцами французских рыцарей, схватившихся с ними в ближнем бою на мечах и копьях. Многие в панике разбегались, не обращая внимания на звуки трубы, призывающих их к месту сбора у резервного штандарта короля Англии.
– Немедленная атака для войск Нортумберленда и Уорика по центру французов! – Приказал Гильом трубачу.
Несколько потрясённая и обескураженная поражением своих товарищей, английская тяжелая рыцарская конница начала, как бы нехотя, свой страшный и неотвратимый разбег на позиции французов по их центру, где король Англии отчетливо видел молодого принца Людовика Французского на белом коне под знаменем Франции и Орифламмой, поднятой вверх знаменосцем аббатства Сен-Дени.
– Святой Георгий! – Неслось над рядами атакующих англичан их боевой клич ещё со времен Завоевателя.
– Монжуа Сен-Дени! Орифламма! – Звенел в ответ боевой клич французов, ощетинивших лес копий навстречу набегавшей коннице.
Сомнения промелькнули в голове Гильома Рыжего о том, что он зря отвел всех лучников и арбалетчиков для охраны лагеря и обоза. Он хотел, было, приказать протрубить сигнал к вызову стрелков на позиции, но, буквально оцепенел.
Атакующие ряды английской кавалерии валились в замаскированные ямы прямо перед носом французов. Появилась давка, толчея и неразбериха в рядах англичан, которая заметно снизила темп атаки.
– Так вот почему они зигзагами отступали, сволочи! – Понял король Англии.
Но большинство конницы успешно миновало ямы и, нарушив строй и потеряв скорость, навалилась на центр каре французов, где что-то кричал принц Людовик, но Гильом не мог расслышать его команд из-за приличного расстояния и грохота оружия.
И вот, когда кавалерия англичан стала охватывать фланги каре и, казалось, что французов сомнут, раздался вой выпущенных в упор арбалетных стрел, накрывших, словно рой пчёл, английских рыцарей. Многие попадали с коней, у большинства кони были убиты или покалечены. Началась неуправляемая схватка и рубка в центре битвы.
Король не видел, что основная масса рыцарей наткнулась на длинные пики французов и не смогла толком прорвать фронт. Король надеялся, что его стрелки успеют пробежать почти лье для атаки французов, чтобы помочь кавалерии, и он приказал трубить сигнал быстрого выдвижения стрелков их лагеря для контратаки.
Порядка трех с половиной тысяч арбалетчиков-наемников и английских лучников бросились бежать из лагеря на помощь своим кавалеристам, оставив лагерь практически без стрелкового прикрытия.
Этого момента ждал с нетерпением граф де Монфор. Теперь можно было приступать ко второй части его плана ведения сражения. Он послал рыцаря из своей свиты к отрядам конных арбалетчиков и рыцарей мессиров де Божанси и де Монтонкура с приказом о немедленной атаке лагеря англичан.
Король Англии, нетерпеливо ёрзая в седле, послал своего оруженосца Готье де Борэ, чтобы тот как можно быстрее привёл стрелков. Он не знал и не догадывался, что в это самое время, когда стрелки удалились от лагеря на почти половину лье, на беззащитный лагерь напали французы и, пользуясь суматохой и неожиданностью своего нападения, стали жечь осадные и камнемётные машины и убивать саперов и инжениаторов. Наёмники, которые могут только хорошо грабить и насиловать, а также добивать деморализованного врага, не сразу смогли организовать оборону и сообразить, что число атакующих врагов несравнимо мало.
Граф Арундел был тяжело ранен, пять перекатных башен сожжено, две трети камнемётов приведено в негодность, много саперов и инжениаторов убито. Французы потеряли в этой атаке пять рыцарей и тридцать одного оруженосца убитыми.
