Читаем без скачивания Таежная полиция - Алексей Макеев

Одна пуля с противным звуком прошла высоко над головой Гурова, что заставило его быстро пригнуться, вторая ударила в землю в полуметре от него, взбив фонтанчик земли и мелкого каменного крошева. Сыщик мгновенно скатился в свою спасительную низинку. Мать вашу! Что за чертовщина? В кого стреляют? Перепились и дурака валяют? Или… А не его ли заметили? Это что же, они так ревностно охраняют свои владения, что готовы без лишних слов и, главное, вопросов пристрелить каждого, кто появится в поле зрения?

Гуров не успел принять решения, то ли искать надежное укрытие в виде плотных зарослей, то ли уносить ноги, как громкий шорох за спиной заставил его мгновенно вспотеть и замереть на месте. Потом тяжелый топот. Одного человека! И очень тяжелое, с хрипом, дыхание. Человек не бежал, он именно тяжело ломился через кусты и ветви деревьев. Гуров машинально нашел камень поувесистее и взял его поудобнее в руку. Чуть приподнявшись со дна низинки, он попытался увидеть того, кто так ломился сквозь тайгу.

Человек был щуплый, в серо-черном рабочем костюме. Он все время спотыкался и очень часто оглядывался. Не добежав до Гурова всего несколько шагов, человек в очередной раз споткнулся, точнее, его ноги, которые уже не слушались, заплелись, и он рухнул лицом в траву. Сыщик схватил человека за плечи и рывком втянул в низинку. Перевернув тело на спину, он с изумлением увидел, что перед ним китаец. А еще то, что на его груди, чуть ниже ребер, расплывается кровавое пятно вокруг небольшой дырочки в рубахе под распахнутой спецовкой.

Судя по всему, китаец умирал. Как он с такой раной еще умудрился бежать? Жажда жизни, ужас безысходности? Обычно люди совершают вот такое, когда включается в организме все до последнего, все резервы. Дыхание было прерывистым, изо рта стекала струйка крови.

– Эй, тунчжи! – Гуров похлопал китайца по щеке. – Слышишь меня? Ты по-русски понимаешь?

«Тунчжи» – единственное китайское слово, которое Гуров знал. И означало оно «товарищ». Правда, знал он его в связи с тем, что прочитал как-то, что китайским таксистам запрещено так обращаться к своим пассажирам. Дело в том, что на сленге китайской молодежи этим словом называли геев.

Китаец что-то начал бормотать на своем языке, потом его глаза открылись. Во взгляде уже не было жизни, а была предсмертная тоска. Умирающий смотрел на незнакомого человека, но, наверное, не осознавал, кто перед ним. Неожиданно он схватил Гурова за руку и сказал уже по-русски:

– Хотел семья помочь… работа нет, брат, сестра много… кормить надо… Умру, не помогу… Плохие люди… работать приказывать… никого не пускать…

Тело задергалось в конвульсиях, глаза остекленели, и китаец затих. Гуров с трудом освободил запястье из пальцев мертвеца, сведенных судорогой. Наверное, это нелегальный эмигрант, подумал он. А плохие люди, которые приказывают работать и не пускают, – это тоже понятно. Непонятно, что там делают, за этим забором с колючей проволокой.

Сидеть было нельзя, не так далеко уже раздавались голоса преследователей. Подобрав свой мешок, сыщик начал пятиться на корточках к ближайшим кустам. Потом он повернулся и, пригибаясь к земле и стараясь не шуметь, быстро стал удаляться от того места, где лежало тело китайца.

Из-за деревьев показалось несколько человек с автоматами в руках. В основном молодые мужчины от двадцати пяти до тридцати лет. У многих на кистях рук, которые сжимали оружие, виднелись наколки: у кого лагерные, у кого «ВДВ» с парашютом. Одеты они были все по-разному – у кого штаны, у кого куртка от армейского камуфляжа. Большинство в джинсах и кожаных куртках.

Один из мужчин, видимо старший, с бритой наголо головой и шрамом на подбородке, подошел к телу и пнул его в бок носком высокого американского армейского ботинка. Автомат он держал, как в тех же американских боевиках, – в согнутой руке стволом вверх у плеча.

– Готов желтопузый! Уроды, матки повыворачиваю, если еще такое повторится! Макс, дуй назад, подгони «уазик» бортовой. А вы двое за ноги и тащите его к дороге.

Подчиненные взялись за дело и поволокли тело по траве. Один побежал в сторону ворот. Бритоголовый хмуро вздохнул, посмотрел по сторонам, потом на траву рядом с местом, где лежал убитый китаец.

– Эй, нерусский! – окликнул он парня-бурята, который двинулся было за своими товарищами, которые волокли тело. – Иди-ка сюда.

Бурят вернулся. Бритоголовый сидел на корточках и что-то рассматривал в траве.

– Смотри, – показал пальцем бритоголовый.

Бурят со знанием присел рядом. Он осторожно взял окурок двумя пальцами, поднес к носу, помял.

– Свежий, – прокомментировал он, осматривая вокруг траву в поисках других следов, – недавно курили.

Гуров успел удалиться метров на сто, когда стрельба прекратилась. Еле слышные голоса раздавались оттуда, где он только что оставил убитого китайца. Возьмут тело и уйдут, решил сыщик. В любом случае сейчас не стоит шевелиться и тем более убегать. «Наделаю шуму или кто увидит мелькающую фигуру среди деревьев. Лучше переждать».

Он сидел на корточках в высокой древесной поросли и пытался рассмотреть, что там делается. Ничего и никого не было видно. На дороге послышался звук автомобильного мотора – подъехала машина. Наверное, тело грузят, предположил Гуров. Потом мотор заглушили. Что это могло значить?

Удар по голове был неожиданным и таким сильным, что Гуров рухнул как подкошенный прямо в кусты лицом. Череп раскололо огнем, но почувствовать, как он падает, Лев не успел, провалившись в темноту.

После того как Орлов подтвердил, что получил всю информацию по электронной почте полностью, Крячко попросил Воронина раздобыть приличные пассатижи. Медленно и обстоятельно Стас превратил злополучную флешку в маленькую кучку осколков.

– Вот так, Игорек, – сказал он, сгребая мусор в ладонь и высыпая в корзину для бумаг. – Нет ее больше. Пусть все хоть наизнанку вывернутся, а ее больше нет. А информация теперь существует в одном экземпляре в компьютере начальника моего главка. Что с задержанными?

– Передали, что вертолет сел. Омоновцы везут всех троих сюда, а труп – в морг.

Договорить лейтенант не успел. Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел человек. Он оглядел присутствующих, потом подошел к Крячко и протянул удостоверение.

– Полковник ФСБ Зотов Владислав Сергеевич. Мы можем поговорить наедине?

– Странные вещи вы предлагаете, полковник Зотов, – усмехнулся Крячко. – Врываетесь без приглашения и предупреждения… Извините, но этот молодой человек – мой телохранитель. Без него никак не могу.

Зотов оглянулся на Воронина и смерил его взглядом. Лейтенант широко улыбнулся и демонстративно расстегнул кобуру под левым плечом.

– Не по рангу вам телохранителей иметь, Станислав Васильевич.

– Вы знаете, как меня зовут? Хвалю. А дело тут не в рангах, а в сложившихся условиях.

– Я этому человеку не доверяю, – нахмурился Зотов. – Вы его не знаете достаточно хорошо. Он из местной полиции.

– Узнал я его в деле, во время совместной работы. А то, что он из местной полиции, – не повод навешивать ярлыки. Не доверяете? Приму к сведению, дальше что?

– Не валяйте дурака, Крячко. Если бы я вас хотел убить, то убил бы. Лейтенант мне бы не помешал.

– Один труп – это один, а два – это два, – глубокомысленно заметил Крячко.

– Хорошо, – неожиданно согласился Зотов. – С вами хочет поговорить генерал Шамаев.

– Пусть говорит, – равнодушно согласился Крячко и не сдвинулся с места.

– И вы не спросите, кто это такой?

– Вы же сказали: генерал Шамаев. Судя по тому, что он прислал вас, – это генерал ФСБ, а не начальник гарнизонных складов.

– Это начальник УФСБ по Забайкальскому краю.

– Впечатлен, – кивнул без всяких эмоций Крячко, заметив, что у Воронина начинает от удивления вытягиваться лицо. – Но в Читу я пока поехать не могу.

Дверь во второй раз распахнулась, и в кабинет решительно вошел крупный мужчина в костюме со строгим галстуком.

– Не надо никуда ехать, – недовольно сказал он сочным баритоном. – Какой вы, однако, капризный, полковник. Избалованы там, в Москве, в своем министерстве.

Крячко понял, что это и есть генерал Шамаев. И судя по тому, как он продолжил их беседу с Зотовым, у того был при себе микрофон и Шамаев слышал их разговор от начала и до конца. Приличие требовало в присутствии генерала не сидеть, и Крячко вежливо встал.

– Прошу всех садиться, – по-хозяйски распорядился генерал. – Предлагаю провести нашу встречу конструктивно и без потерь драгоценного времени. Я в курсе всего, что произошло в поезде. И в курсе ваших действий, вплоть до сегодняшнего дня, полковник Крячко. Чтобы не оставалось никаких сомнений, я вам скажу, что моя группа в том вагоне была. Но из-за недостатка информации наблюдение сорвалось. Отчасти виноват и ваш Прокопенко, который ввязался во все это.