лагерей. Да хоть с деревни и дачных посёлков. Проводить его можно после полдника на сцене, где идёт кино. Как раз нам надо занять детей в течение трёх часов. Вот и будет тотальная загрузка. Поверьте, отбоя от желающих не будет. Надо только кинуть клич. Заодно лучше сразу решить вопрос с подарками, и сформировать объединённое жюри, дабы не было предвзятости, — слова текли будто сами, и я уже верил в успех мероприятия. — Дополнительно о нашей инициативе надо сообщить в газету «Пионерская правда», а также руководству предприятий, к которым относятся лагеря. В перспективе конкурс может стать областным, и даже всесоюзным. Талантливых детей в стране хватает. Возможно, мы не просто поможем пионерам хорошо провести отдых, но дадим кому-то путёвку на сцену. А это уже совсем другое дело — государственное! Получается, что пионерские лагеря стали не только местом отдыха, но и кузницей кадров. Я в идеологии не силён, вы уже сами всё грамотно оформите.
Можно сказать, что Остапа понесло. Именно такое у меня было послевкусие от собственного предложения. Я ожидал услышать насмешки или критику, но второй раз за сегодня в кабинете повисла тишина. Большая часть присутствующих смотрела на меня с удивлением. А Людмила, оставшаяся на совещании с двумя воспитательницами, даже с одобрением или восхищением. Приятно! Но сейчас мне не до анализа реакции. Главное, что скажет Элеонора. Старшая вожатая сидела с затуманившимся взглядом. Если она действительно карьеристка, то не пройдёт мимо такого повода заявить о себе. Там и мне достанется кусочек славы.
— Хорошо, — неопределённо произнесла вернувшаяся в реальность женщина. — Всем вожатым провести опрос детей и уточнить, какими талантами они обладают. В первую очередь обращать внимание на пение. Собираемся после полдника, а то скоро заканчивается тихий час, а мы и так задержались. Расходимся! Оболенский, тебя я попрошу остаться.
Галдящие коллеги покинули помещение, и я остался один с Элеонорой, а также бюстом Ленина и портретом Брежнева.
— Я принимаю твою идею, но должна доложить руководству завода и профкому. Думаю, они одобрят столь интересную инициативу, — вожатая начала издалека, но сразу перешла к сути. — Никита, ты можешь изображать простачка и рубаху-парня перед кем угодно. Но меня не проведёшь, и я вижу твой меркантильный интерес. Насколько мне известно, дело в ВИА, куда ты хочешь попасть. Здесь без проблем, помогу в меру своих скромных сил. Что ещё?
— Во всех документах, включая статьи в прессе, авторами конкурса будут значиться два человека — я и вы. Далее, мы действительно расширим его формат и постараемся перевести его на уровень области под эгидой ВЛКСМ. У меня много идей в том числе, как сделать мероприятие популярным и массовым. С вашей стороны поддержка и защита. Особенно когда начнёт играть наш ВИА. Думаю, к тому времени вы сделаете несколько шагов по карьерной лестнице. Дабы движение не было односторонним, можете рассчитывать на ещё несколько новаторских идей.
А ведь я угадал! В глазах Элеоноры полыхнул огонёк тщеславия.
— Договорились! — вожатая протянула руку.
Рукопожатие у неё жёсткое, как у мужика.
Глава 13
Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.
— Скажи, Перов, ты надо мной издеваешься?
— Нет! — мальчик удивлённо выпучил глаза.
Выглядело это забавно, с учётом того, что пионер ответил с набитым ртом. Только мне не до смеха. Да и Саша мог промолчать. Вопрос риторический.
— Или ты смерти моей хочешь? — вырвалось у меня.
— Никита Ярославович, — прожевав, воскликнул Перов. — Что вы такое говорите? Мы вас любим! Ни у кого нет такого вожатого! Остальные дети нам завидуют! Некоторые даже приходили проситься в седьмой отряд, но Людмила Викторовна отказала. У нас ведь все комнаты забиты.
Договорив, пухляш схватил с тарелки новый чебурек.
— Только через три дня родительский день. У тебя ещё шея не зажила, и тут… Что мне говорить твоей маме с папой?
— Не знаю, — тихо ответил покрасневший Перов, не переставая терзать пирожок. — Ещё бабушка обещала приехать. А она у меня строгая!
Громко вздыхаю и тоже беру истекающий соком чебурек. Буфетчица как раз принесла ещё две штуки.
Митрич, водитель «ПАЗика», привезший нас в кафешку, усмехался в усы. Он быстро съел свою долю и принялся травить окружающих химозой, замаскированной под сигареты. Хоть дым выдыхал в сторону — на том спасибо.
Как мы оказались в чебуречной на автовокзале Забугорска? Очень просто.
День начинался обычно. Пробежка, разминка, брусья и турник, ставшие нормой. Удивительно, но на третий день ко мне присоединился Владимир, которого прозвали Конём. Он оказался компанейским парнем с чувством юмора и вообще выгодно отличался внутренне от своей специфической внешности. В первое мгновение я отнёсся к коллеге настороженно. Но вожатый ситуацию понял и пояснил за Сяву. Коротыш — его троюродный брат, а родню не выбирают. Сам Вован недавно закончил универ и работает на заводе инженером, но хочет перевестись в сборочный цех с прицелом на зама начальника. По его словам, в КБ конструировать нечего, а в инженерах скучно. На производстве лучше. Как молодого специалиста, Коня послали в лагерь. Кстати, он разбирается в электронике. Нужный человек!
В общем, познакомились, решили обсудить после обеда вопросы по конкурсу. Добро на него Элеоноре дали, пообещали призы и полную поддержку. Поэтому лагерь сейчас живёт ожиданием выступлений и усиленно репетирует. Не все, но многие детишки воодушевились идеей. Скоро у нас начнётся отборочный тур, поэтому три часа после полдника посвящены культуре. Для тех, кто хочет, конечно. В остальном у нас обычная жизнь. Вчера сходили с отрядом в бассейн, потом разбили детей на группы по спортивным интересам: футбол, волейбол, шашки с шахматами для олимпиады и отдельно выбрали участников «Зарницы».
Сегодня я встал позже — слишком насыщенные дни были до этого. Надо хоть немного спать днём. Не успеваю восстановиться, особенно морально. Поэтому зубы я чистил уже с припозднившимися детьми, спешащими на утреннюю линейку. Меня же после ждёт столовая, где мы с дежурными должны накрывать завтрак.
И тут прибегают сразу три девочки с круглыми глазами и начинают кричать:
— Никита Яросл… Никита… — от испуга пионерки не смогли выговорить моё отчество, зато следующей фразой вогнали в панику: — Перов упал и убился! Там столько крови!
Сердце стремительно ухнуло в район пяток. Но я быстро пришёл в себя и рванул в сторону линейки, благо здесь близко. Со стороны площади раздавался голос Элеоноры, что-то бравурно вещающей. Тогда что с Сашей?
Всё оказалось банально. Мальчик сидел у бортика, огораживающего линейку. Около него хлопотала бледная Людмила, воспитатель восьмого отряда,
