Киваю и начинаю наигрывать мелодию.
А потом она запела! Вернее, ЗАПЕЛА! Я выпал в осадок, едва попадая по струнам. Офигеть! Даже циничный Перов перестал жевать и открыл рот. Такой голос! Дети тоже обомлели, но они не поняли, с каким уровнем таланта столкнулись.
Отойдя от исполнения советской Гагариной, я быстро оглядываю замерших детей и перевожу взгляд на испуганную исполнительницу. Видать, она подумала, что провалилась. Глупая!
— Хорошо! — киваю девочке. — Как тебя зовут?
В глазах ребёнка промелькнула просто бездна чувств. Наконец она собралась и ответила:
— Пелагея Сергеева.
Свят, свят! Неужели та самая? Не может быть, но похожа! Нет, другая. Но какой голос! Впрочем, всё это лирика.
Теперь главное — не упустить момент.
— А какие песни ты ещё знаешь?
— Русские народные, — смутившись, ответила девочка, после чего добавила: — У меня бабушка — деревенская певунья.
Повезло ребёнку с бабушкой! Как и мне.
— Что конкретно? — перевожу диалог в область культуры. — Я попробую наиграть.
— «Огней так много золотых», «Течёт река Волга», «Старый клён», «Ромашки спрятались».
Пелагея начала перечислять свой репертуар, а я медленно выпадал в осадок. Какая у неё правильная бабушка!
— «Ой, то не вечер»? — вырвалось у меня. — Если что, я поддержу.
— Знаю, — кивнула удивлённая девочка. — Можно начинать?
Киваю в ответ и начинаю играть.
Офигеть! Она поёт лучше оригинала из моей реальности!
https://ya.ru/video/preview/7106037074439109039
Дети замерли, меня же спасла гитара. Играть нужно. Но через куплет решаю поддержать девочку, удивлённо раскрывшую глазищи. Ага, мы тоже могём!
https://ya.ru/video/preview/1036065996527428690
Реальность моргнула. Остался только я и пионерка с волшебным голосом. Это непередаваемо! Пелагея прочувствовала момент и не мешала мне петь свои строки.
После окончания песни вдруг раздались аплодисменты. Оказывается, пока мы погружались в русскую народную культуру, вокруг собралась целая толпа. Волейболистки, футболисты и просто шатающиеся бросили свои дела, окружив наш взгорок.
Приватность момента нарушил пионер из пятого отряда. Они сегодня дежурные по лагерю.
— Вас вызывает старшая вожатая! — отдышавшись, произнёс гонец.
Дети зашушукались, строя гипотезы. Я же вручил гитару раненому бойцу и направился в сторону административного корпуса. Надеюсь, Перов не сломает инструмент? С его удачей ничему не удивлюсь.
* * *
Элеонора металась по кабинету раненой волчицей. Она вроде не заметила моего появления. Наконец старшая вожатая остановилась и поймала мой взгляд.
— Инициатива наказуема! — воскликнула женщина. — А я расслабилась, позабыв о вечном постулате! Оболенский, откуда ты вообще свалился на мою голову? Ведь так хорошо было! Ну, заняли бы мы четвёртое место. Бывает! И тут ты со своими идеями!
— Элеонора Николаевна, может, вы объясните, что произошло? А то я сижу как дурак и ничего не понимаю, — решаю успокоить начальство.
— А ты и есть… — Элеонора ткнула в меня пальцем, но моментально успокоилась.
Сделав ещё пару шагов под осуждающими взглядами двух Ильичей, она успокоилась и плюхнулась в кресло.
— Я сразу доложила о твоей идее наверх. Не переживай, у проекта два автора, как мы и договаривались. О тебе не забудут! — женщина махнула рукой. — Только инициатива сразу ушла дальше. И ладно бы завод или район. Конкурсом заинтересовался лично товарищ Пастухов! По крайней мере, мне так сообщили. А это всесоюзный уровень!
Увидев моё недоумение, Элеонора пояснила:
— Бориса Николаевича недавно избрали первым секретарём ЦК ВЛКСМ! Он сейчас ищет любой повод, чтобы заявить о себе! Надеюсь, не надо сообщать, что эта информация для внутреннего пользования? — после моего кивка старшая вожатая продолжила: — Товарищ Говядин тоже заинтересовался конкурсом, уже три раза мне звонил, как и люди из Москвы. А ещё комитет ВЛКСМ пришлёт к нам своих представителей, должных обеспечить объективную работу жюри.
Жму плечами и смотрю на напряжённую Элеонору.
— Ты не понимаешь! — воскликнула она. — Или решил отпрыгнуть в сторону? Правильно, пусть эта тётка сама расхлёбывает!
Странная у неё лексика. Но об этом лучше промолчать.
— Мы вообще-то пожали руки, — произношу спокойно, переводя диалог в деловое русло. — Значит, находимся в одной лодке. Не пойму, чего такого произошло?
Вожатая хотела ответить жёстко, но вдруг сдулась, будто проколотый мячик.
— Я не знаю, что делать.
— Здесь двух мнений быть не может. Проводим конкурс «Голос» между лагерями. Но «Костёр» выступит сценой, куда мы привезём начальство и журналистов. Последних должно быть много, я на этом настаиваю. А уже по итогам конкурса мы проведём финальный концерт, где используем номера наших талантов. Особых проблем не вижу, как и поводов для беспокойства. Надо только написать план мероприятий, обеспечить проживание гостям и позаботиться о музыкальном сопровождении. Одного баяниста может не хватить.
Решаю сразу проталкивать свою тему, пока оппонент в замешательстве. Элеонора воспрянула духом, переварив услышанное. Но её продолжали мучить сомнения.
— Но как? Всё очень сложно! А ещё руководство завода обещает материальное вознаграждение. Только как всё провести грамотно?
— Это же замечательно! Мы получили добро со всех сторон! Главное, чтобы начальство не лезло в детали организации. Поэтому ваша задача — оградить участников конкурса от давления. Заодно необходимо обеспечить всех гостей питанием и проживанием. Но это вопрос решаемый, а кормят в лагере на убой. Далее, необходимо закрепить моё председательство в жюри. Пусть там заседает хоть товарищ Брежнев, но последнее слово должно быть за мной и двумя-тремя разбирающимися в музыке товарищами. При заводе есть ансамбль, возглавляемый потомственным рабочим Андреем Кузнецовым. Надо привлечь его в качестве аккомпанемента. Нам с Михаилом попросту не справиться с таким фронтом работ. Заодно продвинем своих парней, пролетариев! Иначе пропихнут нам каких-то левых кадров! А мы вообще-то заводской лагерь.
— Хорошо! — сразу ответила вожатая. — Только не забывай, что для нас это единственная возможность заявить о себе! В случае провала лучше не жить. Но я надеюсь на лучшее.
— Не дурак, всё понимаю! Дайте мне контакты журналистов и ЦК ВЛКСМ. Вернее, давайте вместе с ними созвонимся и обсудим рабочие моменты. Наш конкурс обязан прозвенеть на всю страну! Иначе нет смысла начинать.
Снова протягиваю Элеоноре ладонь для закрепления договора.
— Оболенский, ты сумасшедший, но я с тобой!
Она ещё не понимает, куда влезла! Конкурс в лагере — это только начало. Далее я предложу проект, от которого Элеонора не сможет отказаться. Заодно она будет мне должна. Судя по всему, партнёр мне попался честный, вот и будем помогать друг другу.
Глава 14
Июль 1977 года, пионерский лагерь «Костёр», Забугорский район, Московская область.
— Вожатому седьмого отряда срочно явиться к центральному входу! — проорал репродуктор довольным детским голосом.
Второй раз за сегодня, надо заметить. Сижу, никого не трогаю, составляю план мероприятий. Людмила прониклась серьёзностью момента, освободив меня
