быть лучше для возобновления знакомства, чем окунуться в большой проект? А теперь, Эди, мы видели ваши первоначальные планы для дома Теда Барнетта, до того, как к ним приложила руку мисс Дэвис. Независимо от того, что получилось в итоге, нам понравилось ваше видение. – Тернер сжал ладони на столе. – Что же касается нашего архитектора, мы знали, что хотим работать с мистером Ягером. Проблема была в том, что он не жил здесь.
Грэм развел руками и пожал плечами.
– И тем не менее я здесь.
– Как только я услышал, что он вернулся на юг, я позвонил ему и попросил построить мне дом.
– Я ценю ваше доверие. И хотя я раньше не работал с Эди, но хорошо знаком с ее работами. Думаю, наши методы хорошо объединятся.
Грэм знаком с ее работами? Эди опешила, хотя, может, и не стоило. Конечно, она тоже знакома с его работами, поскольку все эти годы следила за его карьерой. За последние полтора десятка лет он проектировал дома по всей стране от Техаса до самого Нью-Йорка. Она гордилась им каждый раз, когда видела новый дом в журнале или онлайн. Гордилась и немного грустила.
У Мэриголд зазвонил сотовый, и она ответила, прервав их беседу. Эди перевела взгляд с рисунков Грэма на его лицо. Сначала его фото в журнале «Залив», потом все эти потрясения, связанные с появлением Райли, и обрушившиеся на нее воспоминания о том лете. Конечно, кому как не Грэму быть архитектором дома Тернера. Вероятно, она могла бы предвидеть.
Грэм. Старый друг, самый большой вопросительный знак в ее жизни и единственный человек, с которым она будет очень тесно работать много месяцев, которые потребуются, чтобы завершить это масштабное начинание.
Однажды они даже разговаривали именно об этом или по крайней мере писали. Как будут вместе работать архитектором и дизайнером, обсуждая идеи и зарабатывая себе имя. Похоже, они наконец сделают это, но не совсем тем способом – или не в том месте – который планировали.
Мэриголд завершила звонок и положила телефон в сумку, а Тернер повернулся к Грэму и Эди.
– Так что вы скажете? Мы можем сделать это официальным?
Эди бросила взгляд на Грэма, потом обратно на Тернера.
– Я в деле. Не терпится начать, – проговорила она четко и профессионально.
Грэм снова выдал полуулыбку.
– Как и мне.
Тернер постучал по деревянному столу костяшками пальцев.
– Здорово. Мы хотим, чтобы вы приступили к работе и поразили нас. Кстати, Грэм, я заметил, что вы делали заметки там, на причале. Как долго вы будете держать нас в неведении?
Грэм открыл перед собой блокнот – тот же блокнот в клеточку, которыми он всегда пользовался, – и развернул его к Тернеру и Мэриголд.
– Это быстрые наброски, ничего конкретного. Я просто хотел посмотреть рельеф и спуски к воде.
Пока Тернер и Мэриголд рассматривали наброски, Эди чувствовала, что Грэм наблюдает за ней. Его взгляд задержался, и у нее в животе затрепетало. Испугавшись подсознательной реакции собственного тела, она выпрямила спину и сняла колпачок с ручки, затем надела его обратно и положила ручку на свой блокнот.
– Есть какой-то конкретный стиль или цветовая палитра, которые вы хотели бы использовать? – Она с трудом заставила себя сосредоточиться. – Я могла бы начать подбирать цвета и отделку, чтобы дать вам общую идею помещений.
Мэриголд посмотрела на мужа, потом обратно на Эди.
– За исключением некоторых семейных реликвий, которые я хотела бы вписать в интерьер, я открыта для ваших предложений. Только ничего вычурного. Мы любим устраивать приемы, но при этом не хотим беспокоиться, как бы внуки не испортили бесценный ковер.
– Обещаю, что ничего вычурного не будет. Я вижу много открытых пространств. Натуральные цвета. Ткани, устойчивые к загрязнениям, но при этом не слишком простые, чтобы уронить свое достоинство. – Она взглянула на Грэма. – Было бы здорово, открывая входную дверь, видеть сквозь весь дом залив позади. Много окон, конечно, но суперэнергосберегающий, чтобы не впускать жару.
Тернер широко улыбнулся и положил ладонь жене на спину.
– Я бы сказал, что мы в хороших руках.
* * *
К тому времени как они попрощались и Кеннеди пошли к своим машинам, с юга дул бриз. На горизонте собрались темные тучи, хотя теплое солнце еще ярко светило. Эди с Грэмом смотрели, как Кеннеди медленно ехали по дорожке и исчезли за поворотом между деревьев.
Грэм выдохнул:
– Это прошло лучше, чем я ожидал.
– А чего ты ожидал?
– Честно говоря, не знаю. Я давно не видел Тернера Кеннеди. Я не планировал брать работу какое-то время, но ему трудно отказать.
– Я видела тебя в журнале «Залив». Хорошая статья.
Он фыркнул:
– Я возненавидел то интервью.
– Почему? Оно впечатляющее. Премия Маклеода? Это большой успех для архитектора.
Грэм пожал плечами:
– Да. И я это ценю. Просто не люблю шумиху. Я-то думал, что статья будет про мою работу, но женщина продолжала спрашивать про мою семью, как я провожу время, когда не работаю. Почему вернулся домой.
– Понимаю, – улыбнулась Эди. – Никаких личных вопросов.
– Я не имел в виду тебя.
– Все в порядке. Обещаю, что не буду совать свой нос дальше, чем необходимо для работы. Разве что как давно ты вернулся? Я слышала, что ты дома, но… – Она покачала головой. – Не знаю подробностей. Опять же, может, ты хочешь именно этого.
– Я переехал в июле. Папа умер в марте, и я долго завершал проекты, подчищал хвосты. – Он сунул руки в карманы, рассеянно глядя вдаль. – Я продал дом, арендовал грузовик и переехал в папин дом. – Он кивнул головой на север, в противоположную сторону от «Гранд Отеля».
В памяти всплыл дом, словно она была там вчера. Бледно-желтая краска, застекленные веранды спереди и сзади, внутри все заставлено старинными буфетами и сервантами, фамильным серебром и корзинками всех размеров. Мистер Ягер был в некотором роде барахольщиком, но собирал красивые вещи. Они втроем – Мак, Грэм и Эди – проводили много времени на веранде и причале его дома. В лодке, в воде, на пляже.
– Я очень сожалею о твоем папе. Я понятия не имела, пока не прочитала в статье.
– Спасибо. – Он поддел гравий носком ботинка. – У тебя есть время пройтись со мной до причала? Хочу узнать твое мнение по одному вопросу.
– Да. Конечно.
Она положила блокнот на стол и пошла следом за ним к шатким деревянным мосткам. Бриз снова усилился, посылая горячий воздух им в лицо. По дороге Эди подняла лицо к солнцу, наслаждаясь теплом, растапливающим часть льда в ее груди.
