Раздав сладкие витамины окружившим его обрадованным детям, он расспросил старшего из них о гостинице.
– Поезжайте той же дорогой, которой приехали, и через две-три мили сверните на левую развилку, через милю подъедете к перекрестку, а там уж недалеко до таверны Джорджа.
– В таком случае, если вашей маме понадобится помощь завтра или послезавтра, найдете меня там, в таверне Джорджа, – сказал Эли, поднимаясь в фургон.
Всю следующую неделю валил снег, и Эли понравилось у Джорджа. Он решил отсидеться здесь всю зиму: если продолжит путь, может застать где-нибудь плохая погода, к тому же никто его нигде не ждет. Он занялся чтением книг из библиотеки герра доктора – поэзии, философских и исторических произведений.
На чтение ушли все зимние месяцы, и путь в Филадельфию продолжился только весной.
ГЛАВА 26
По дороге к таверне Джорджа Эли соскреб написанное на фургоне, чтобы местные жители не знали ни о его присутствии, ни о его профессии. На какое-то время предпринятые меры предосторожности спасли его, но затем новости о настоящем городском докторе, принимавшем роды у Сары Эндрюс, стали всеобщей сплетней, подогреваемой возмущенным мужем Сары, заявившим, что этот безнравственный городской доктор имел наглость предложить ему, Джедедии, не выполнять своего долга, заключающегося в соединении со своей женой, чтобы она была плодовитой и размножалась.
Постепенно первые случайные стуки в дверь гостиной Эли превратились в небольшой, но постоянный поток.
Сначала появился Хайрам Стэндиш, рубивший дрова и из-за секундной небрежности чуть не лишившийся большого пальца на ноге. Вместо того чтобы, как обычно, позволить матери лечить его, пришел к доктору со странным именем Бенраш, который не только зашил глубокий порез, но и зачем-то полил его сладко пахнущим ликером.
Лидди Хармон отдала золотую монету, чтобы док Бенраш, а не муж вырвал больной зуб и, святая правда, напоил ее, как матроса – преподобный Випплвей собственными глазами видел, как она, пританцовывая, выходила из таверны, распевая непристойную песню. Не то чтобы там внутри происходило что-то неприличное – ее муж и золовка были с ней там все это время, – но все равно преподобный отец высказал Джону Хармону, что об этом думает.
Как правило, за день у доктора бывали два или три пациента – он лечил переломы, опухоли, кашель, порезы, гнилые зубы и боли в животе. Эли ничего не имел против этого – лечить людей ему было так же естественно, как дышать, – но большую часть времени все-таки отдавал чтению.
– Клянусь, – не раз возбужденно говорил Генри Мур своим постоянным посетителям, – никогда в жизни не видел столько книг, сколько у этого парня Бенраша разбросано по всей комнате и даже нагромождено на умывальнике возле кровати. Да и в его фургоне их столько, что хватит на настоящую библиотеку.
Через месяц со дня прибытия в Сентервилль Эли, открыв двери на раздавшийся стук, увидел Сару Эндрюс, прижимавшую к себе завернутого во фланелевую пеленку малыша. Он с улыбкой приветствовал ее.
– Миссис Эндрюс, рад видеть вас здоровой. Надеюсь, не случилось ничего плохого.
– Хочу, чтобы вы осмотрели ребенка… ничего серьезного, возможно, но даже Джедедия говорит, что лучше убедиться, чем потом каяться.
Эли ласково взял у нее малыша. Последний из Эндрюсов безмятежно спал и выглядел совершенно здоровым.
– Почему вы забеспокоились?
Миссис Эндрюс быстро закрыла дверь в комнату.
– Лучше оставить дверь открытой, миссис Эндрюс, чтобы все видели, что здесь происходит. Кажется, мужчины Сентервилля считают, что именно так должно и быть.
– Но дело в том, док, – прошептала она охрипшим голосом, – хочу поговорить с вами наедине. С малышом все в порядке, это только предлог.
– Давайте положим его на кровать, – сказал Эли, укладывая мальчика. – А вы откройте дверь, миссис Эндрюс, и затем подойдите ко мне. Наблюдайте за входом, пока буду осматривать… как его зовут, кстати?
– Мы дали ему имя Эбенезер, Энни сказала, что оно было написано на вашем фургоне; хорошее имя, и, думаю, правильно было назвать его в вашу честь, если не возражаете против такой вольности.
– Совсем наоборот, – ответил Эли. – Горжусь этим. А теперь, пока буду осматривать своего тезку, рассказывайте тихо, чем вы озабочены.
– Скоро мой муж снова начнет приходить ко мне в постель в любое время. – Она увидела, как нахмурился Эли, и продолжила извиняющимся голосом: – Он хороший человек, но у него сильные желания, и он действительно думает, что по Библии мы должны размножаться. Но я так больше не могу: у меня восемь живых детей, двое умерли, три выкидыша, я абсолютно изнурена вынашиванием, родами и вскармливанием. Не хочу больше никого производить на свет. Мне бы суметь позаботиться о тех, которые уже есть.
– Нет причин беспокоиться, миссис Эндрюс, – громко сказал Эли, потому что в это время мимо его комнаты проходила служанка, – небольшой застой в груди. Я дам вам мазь для растирки, и все быстро рассосется. Говорите тише, – предупредил он ее тихим голосом. – Что вы хотите от меня?
– Вы тогда говорили… кроме того, иногда слышу разговоры… что можно что-то сделать, чтобы предотвратить… – Она мучительно покраснела. – Имею в виду, что слышала, будто есть способы, чтобы Джедедия мог быть со мной, но так, чтобы я не забеременела. Можете вы сказать, что нужно делать?
– Поверните ребенка на живот, пожалуйста, миссис Эндрюс, – приказал ей Эли достаточно громким голосом, чтобы проходящий в это время по коридору мистер Мур мог его слышать. – Лучший способ предохранения от беременности – это чтобы мужчина надевал на свой орган защитную пленку. Ее можно изготовить из кожи животного и сделать скользкой…
– Если это зависит от моего мужа, – жалким голосом сказала Сара, – значит, ничего сделать нельзя. Он ни за что!.. Думала, что есть какие-нибудь способы… выпить что-нибудь так, чтобы он не знал… – Ее голос задрожал.
Сердце Эли сжалось, когда увидел, как сникли ее плечи и какое отчаяние было написано на ее лице.
– Женщины тоже могут кое-что предпринять, – быстро сказал он, – но мне понадобится несколько дней, чтобы приобрести необходимое.
– О, да, сэр доктор, – громко сказала Сара, и ее лицо прояснилось. – Обязательно использую мазь и принесу мальчика для осмотра на следующей неделе, и Джедедия просил вас принять как оплату несколько кувшинов крепкого сидра. Он сбивает с ног, как мул, велел передать вам.
– С удовольствием, – усмехнулся Эли, и когда она ушла, натянул сапоги и теплый плащ и отправился на Скотти в центральный универмаг, где можно было купить все, что нужно.
