– Да?
– Я Уилл Прентисс, жених Сьюзен Маккейб, Миссис Маккейб послала меня предупредить вас.
– О чем?
– Вам нужно уехать из города, пересечь границу округа этой же ночью. Мужчины очень раздражены и будут гнаться за вами: говорили о дегте и перьях.
– За что? – спросил Эли, засовывая одежду в сумку и подбирая книги.
– Эта пустоголовая девчонка Матильда Адамс, – рассерженно проговорил Уилл, – пошла и рассказала Джону Випплвею, сыну преподобного отца, который ей очень нравится, о вашем присутствии на этом женском собрании. Она не хотела вам вреда, но ума у нее столько, сколько Бог дал треске, хотя должна была знать, что тот побежит к отцу и все ему расскажет. Заботясь о бессмертности душ наших женщин, преподобный отец стал ходить по домам, и все узнали об этом. Как бы там ни было, я обещал миссис Маккейб, что прослежу за вашей безопасностью, поэтому советую немножко поторопиться.
– Стараюсь, – ответил Эли из-за стопки книг выше головы, – но не могу уехать без них.
– Давайте перенесем их в фургон, док, и как можно быстрее.
Все пожитки Эли были перенесены за три приема. Затем он положил на умывальник деньги – расчет за все с Генри Муром. Вместе они впрягли в фургон Виски, его лошадь, а Скотти привязали сзади. Уилл Прентисс сел на свою лошадь и весело сказал:
– А теперь следуйте за мной, док. Я выведу вас на дорогу, по которой вы быстрее всего пересечете границу округа – там будете в безопасности и сможете действовать по собственному усмотрению.
Два часа спустя Уилл развернул лошадь перед фургоном Эли и сделал рукой знак остановиться.
– Вы в безопасности: мы выехали из округа Орэндж, док. Счастливого пути, женщины могут быть спокойны.
Уилл наклонился, пожал протянутую руку Эли и, почувствовав тяжесть переданной монеты, возмутился, хотя его сердце разрывалось от желания взять ее.
– Я сделал это не из-за денег, сэр, – сказал он с трогательным чувством собственного достоинства.
– Знаю, мистер Прентисс, – мягко возразил Эли. – Считайте это свадебным подарком для Сьюзен – нельзя отказываться от свадебного подарка.
– Признателен вам, док, – застенчиво произнес Уилл.
– Благодарю вас, Уилл Прентисс.
Эли направил лошадь на дорогу в Бостон, не видя причин, по которым не мог бы сделать крюк по пути в Филадельфию и собственными глазами убедиться, что там замышляют британцы.
В удивительное время Эли бен-Ашер остановился в таверне Бакмена, расположенной за городской чертой Лексингтона, штат Массачусетс. Это произошло 20 апреля в тот самый день, когда группа фермеров, таких, как Уилл Прентисс, наголову разбила британские регулярные войска под Лексингтоном, а также и под Конкордом. Эли задержался, оказывая медицинскую помощь, а в это время армия Новой Англии начала концентрироваться вокруг Бостона, и чем больше увеличивалась численность войск, тем быстрее росло среди них количество заболевших.
За короткий промежуток времени Эли и его фургон стали символом медицинской помощи. Не имея официального статуса, не зарегистрированный в только что организованной медицинской корпорации, Эли стал армейским врачом, а его фургон – передвижным госпиталем.
Он вытряхнул ставшую теперь ненужной одежду из фургона и отправил ее вместе со всеми книгами, кроме медицинских, на хранение на неопределенный срок в таверну Бакмена. Две кровати, поставленные рядом под брезентом фургона, предназначались для пациентов, а иногда служили ему самому, когда удавалось урвать несколько часов для сна.
Эли работал преимущественно в Первом и Втором полках Род-Айленда, где помощь больным оказывал также полковой священник, имевший небольшую медицинскую подготовку. Двое мужчин встретились однажды во время оказания помощи человеку, раненному возле Брид-Хилл. Закончив бинтовать ему голову и обработав рану на ноге, они улыбнулись друг другу.
– Преподобный Эбенезер Дэвид, – сказал священник, вытерев кровь с руки, прежде чем протянуть ее.
– Доктор Э. бен-Ашер, из Род-Айленда.
– Другой Эбенезер! – воскликнул священник, откровенно радуясь совпадению. – Натаниэль, – обратился он к офицеру, который остановился поболтать с ним, – хочу представить тебе еще одного выходца из Род-Айленда, доктора Эбенезера Аша.
Эли с улыбкой поблагодарил за знакомство и, пожав плечами, не стал возражать против нового изменения своего имени. К тому времени, когда он стал официальным полковым хирургом, оказалось, что его настоящее имя уже не писалось даже в документах.
В ноябре 1779 года, получив приказ от генерала хирургической службы отправляться в Морристаун для преобразования поместья Грейс-Холл возле Джоки-Холлоу в маленький военный госпиталь, он немедленно сделал заявку на молодого меннонита[21] из Пенсильвании по имени Дэниел Люти в надежде, что тот станет его правой рукой в борьбе с грязью и болезнями.
Он написал письмо Дэниелу, забыв, что когда-то, еще до войны, у него была другая жизнь и другое имя, подписавшись внезапно пришедшим в голову новым – «Доктор Бен».
Часть III
ДЭНИЕЛ
Ганс Люти из Строберри Шрэнк, графство Ланкастер, штат Пенсильвания, предлагает 10 фунтов стерлингов наличными и на 10 фунтов фермерской продукции или домашнего скота за информацию, которая поможет найти его сына, Дэниела Люти, семнадцати лет. Последний раз его видели в Кембридже в ноябре 1775 года с колонной фургонов, доставляющих продовольствие войскам в штате Массачусетс. Его приметы: средний рост и вес, крепкое телосложение, светлые волосы с короткой челкой, румяный цвет лица и голубые глаза.
ГЛАВА 28
В 1737 году большое количество швейцарских меннонитов, надеясь избавиться от мучений и религиозных гонений, которые они более века терпели от своих собратьев, оказались среди пассажиров отправившегося из Роттердама корабля, по иронии судьбы называвшегося «Очаровательная Нэнси».
В числе путешественников, соблазненных обещаниями земли обетованной в штате Пенсильвания, находились меннониты Джейкоб и Лизбет Люти и их четверо детей в возрасте до девяти лет; пятый ребенок, если Лизбет выносит его и благополучно родит, разделит с ними уже новую жизнь в Новом Свете.
«Очаровательная Нэнси» оказался на самом деле рассадником грязи, болезней и несчастий – судно источало зловоние, исходившее от больных людей, набитых на корабль, как селедки в бочку, отвратительной еды и инфицированной воды.
28 июня, за день до отплытия корабля, умерла четырехлетняя Рейчел Люти – ее похоронили в Роттердаме. «Очаровательная Нэнси» отправился в путь и прибыл в Англию только 8 июля. Во время девятидневной стоянки в порту Лизбет и Джейкоб потеряли своего младшего сына, еще младенца; старший сын, девятилетний Кристиан, стал жертвой дифтерии, и его похоронили в море во время опасного путешествия через Атлантику.
