неподатливый замок двери с номером 26. — Единственное, что она может тебе предложить, это заманивать жертв к ее ужину или тебя самого сделает ужином.
Мне показалось, что Ионой сейчас говорит ревность. И это было очень приятно. Открыв двери, я впустил эльфийку и решил немного подразнить ее:
— То, что Ольвия оборотень — лишь версия, в которую ты сама не слишком веришь. У нее очень милое личико, сама она утончена, обаятельна дама. Трудно представить, будто под таким обольстительным обликом может скрываться чудовище.
— Милое личико? — эльфийка, потеряв осторожность, стукнула о стол своим дорожным мешком. Порывисто подошла к окну и отдернула штору. — Она тебе так сильно нравится?
Наверное, я переиграл. Иона явно злилась. Не отвечая ей, я зашел, оглядывая просторную комнату с большой кроватью с резным изголовьем и балдахином в эльфийском стиле. Здесь же был шифоньер и шкаф с глиняными статуэтками, на одной из полок действительно стояли книги — впервые такое вижу в тавернах. Слева под гобеленом со сценой охоты на оленя располагался стол и стулья на витых ножках.
— Зачем тебе графиня, Райс? Я могу найти хорошую работу для нас троих. Как только приедет Яркус, мы придумаем что-нибудь. Может будет еще один заказ на оборотня или вампира, — сказала она, открыв половинку окна и глядя на маленький зеленый сквер внизу.
— Я же спрашивал, а ты не хотела меня брать в вашу маленькую команду, — сняв дорожный мешок, я положил его на кровать, застеленную синим бархатом с золотым шитьем.
— Тогда я не была уверенна я тебе. Теперь этот вопрос можно рассмотреть, если Борода не будет против станешь третьим, — она повернулась ко мне.
— Иона… — я подошел к ней.
— Да? — она ожидала продолжения, и ее острые ушки вздрогнули под светло-льняными волосами.
— Ты ревнуешь меня к Ольвии, — я, прищурившись, смотрел на нее.
— Ты с ума сошел, Райс! Конечно же нет! Не рассчитывай на это! — вспыхнула она, снова отворачиваясь к окну. — Я никогда не буду тебя ревновать, потому что ты мне вообще безразличен!
— Точно никогда не будешь? А то мне показалось, что ты именно поэтому не хочешь, чтобы я спросил о работе Ольвию Арэнт, — я повернул ее к себе.
— Успокойся, волчонок. Тебе показалось. Не забывай, что я намного старше тебя и вообще… — она попыталась отвернуться, но я задержал ее.
— Что вообще? — я обнял и поцеловал в шею, потом в губы.
— Ничего вообще. Все, Райс, хватит. И запомни, если я позволяю тебе меня целовать, то это ничего не значит, — эльфийка откинула голову назад, облизнув мокрые губы.
— Но что-то же значит? — не унимался я.
— Только то, что ты еще просто волчонок и я не хочу тебя слишком расстраивать. Идем лучше пообедаем. Я угощаю. Нам нужно еще успеть в лавку к Ирдемсу — он иногда рано закрывается, — она оттолкнула меня.
— Хорошо. А что значит комната с водой? — спросил я, хотя уже догадывался, направляясь к двери между двумя пилястрами.
— Это значит, что здесь есть теплая вода и можно помыться, — объяснила Иона, последовав за мной. — Такое удовольствие есть почти во всех приличных тавернах Элатриле, а в Арленсии, увы, редко где. «Добрый Лирки» основал один богатый эльф из Маэльса. Хотя убранство здесь не такое роскошное, как в тех, что в Среднем городе или Высоких домах, но здесь все сделано очень удобно. И здесь вкусно кормят.
— Вкусно, это с точки зрения эльфов? — рассмеялся я, хотя мне кухня остроухих нравилась.
Хотя обед вышел очень запоздалый, мы с удовольствием предались ему в нижнем зале. Иона заказала запеченную рыбу и много овощей. Я не стал оспаривать выбор эльфийки и ел то же самое. Потом мы долго пили ароматный чай. Как сказала Ионэль, он настоян на травах с зеленых гор, возле которых она выросла. Я просил рассказать Иону свою историю. Спрашивал, что заставило ее покинуть Элатриль и переселиться в Арленсию при этом выбрав весьма неспокойную и опасную жизнь. Однако, она ответила, что может быть когда-то поведает о себе, но не раньше, чем я стану ее настоящим компаньоном, равным Якурсу.
Из «Доброго Лирки» мы вышли, когда стрелки часов показывали Час Береса, что в переводе на наше арленсийское время примерно 16 часов. Обходя амбары, спустились к Масляному кварталу и там, на одной из широких, но не особо приметных улочек Ионэль подвела меня к весьма солидному видом дому: каменному, двухэтажному, с высокими окнами, убранными кованными решетками. Над дверью на толстых цепях висела бронзовая табличка. На ней значилось: «Алхимическая лавка Ирдемса, магистра тайных преобразований» — вот так основательно, как бы не оставляя сомнений, что хозяин сего заведения ерундой не занимается.
Мы зашли в длинный зал, освещенный колбами с самосветными нитями. Такое освещение придумали еще нубейские алхимики: тонкая проволока из особого сплава напитывалась энергией алхимических реакций. Затем ее скручивали, убирали в колбу или иной стеклянный сосуд, который заполняли особым газом, плотно закрывали, и проволока светила много дней. Светила ярче чем хорошая свеча, правда при этом давала немного тепла — от такой не согреешь даже руки. Называли их как самоцветные нити, так и самосветные колбы. Очень удобный способ освещения, но дорогой. Такое могли позволить только в престижных тавернах и богатых домах.
Иона прошла сразу к прилавку и заговорила с неприветливой девушкой в черном переднике, а я прогулялся вдоль полок, разглядывая склянки с разными зельями, пучки сухой травы, минералы и светящиеся кристаллы. Под стеклом горсткой лежали крупные зубы, возможно принадлежавшие троллю, хотя эти чудовища редкость для южной Арленсии. Там же лежали пучки грубой бурой шерсти, происхождение которой не берусь угадать.
Я подошел к прилавку, когда девушка в черном переднике, открыла низкую дверь и позвала:
— Господин Ирдемс! К вам госпожа Ионэль с новым клиентом.
Раздался дребезжащий металлический звук, затем шаги и в зал вошел мужчина лет сорока, лысоватый, приземистый, с темными, почти черными глазами.
— Приветствую, Ирдемс, — сказала Ионэль, повернувшись к нему. — Я добыла, что обещала. И знаешь, оно полно темных пятен. Их, наверное, больше тридцати. Сколько заплатишь?
— Ионэль, я должен посмотреть. Как я могу сказать сразу цену? — растягивая слова
