Толпа, проходящая в советский павильон, увлекла их за собой. Внутри один из отделов был посвящен проекту Арктического моста. Посередине зала стоял огромный макет земного шара с морями и материками. В Северном Ледовитом океане под кромкой льда отчетливо вырисовывалась прямая линия, ведущая из Мурманска на Аляску. В углу зала помещалась часть туннеля, выполненного в натуральную величину. Здесь же стоял и настоящий, готовый в путь вагон. Столпившиеся около него посетители старались заглянуть внутрь. В дальнем конце зала у стола с моделями механизмов Арктического моста стоял высокий крепкий человек с энергичным лицом.
– Мистер Корнейв, – обратился к нему Медж. – Разрешите познакомить вас, как автора замечательного проекта, со светилом американской техники мистером Гербертом Кандерблем.
Степан Корнев немного смутился.
– Я очень рад, – сказал он, старательно выговаривая слова. – Имя Герберта Кандербля знакомо мне со школьной скамьи.
Герберт Кандербль дружески похлопал Степана Григорьевича по плечу:
– Хелло! Жалею, что я не знал вашего имени прежде.
– Зато теперь его будет знать весь мир! – вставил мистер Медж. – Мистер Корнейв, я взял на себя смелость пригласить нескольких американских парней для интервью с вами.
Степан Григорьевич смешался:
– Мне не хотелось бы одному давать какие бы то ни было интервью, ибо… я не являюсь…
– Какие пустяки, мистер Корнейв! – перебил Медж и сделал знак рукой.
Зажужжали кинамо, несколько джентльменов в соломенных шляпах защелками затворами фотоаппаратов. Мисс Амелия засуетилась, стараясь попасть в поле зрения объективов.
– Прошу вас, сэр, – кричал один из репортеров. – Пожалуйста, улыбнитесь. Вот так! Еще, еще! Приветливей. Скажите несколько слов американскому народу от лица автора проекта, призванного поставить крест на гонке вооружений.
– Говорите, говорите, старина! – подбадривал Степана Медж. – Я помогу вам. Уже сегодня вечером это будет звучать со всех нью-йоркских телеэкранов.
– Ах, сэр! Мы все так просим вас! – с очаровательной улыбкой вмешалась Амелия.
Степан Григорьевич пытался сопротивляться, но его буквально рвали на части. Кто-то пожимал руку, кто-то совал цветы, выкрикивали что-то о человеке, который поймал первым на земле самую простую и самую замечательную идею, достойную американцев. К губам Степана Григорьевича поднесли микрофон.
– Говорите же, коллега, – снисходительно посоветовал Кандербль. – У нас любой бизнес начинается с рекламы. Грех от нее отказываться.
«И в самом деле, – подумал Степан. – Разве я не обязан даже и без Андрюши популяризировать его идею, за которую боремся вместе. Надо ловить миг накала их интереса».
Недостаточно владея английским языком, Степан Григорьевич, заговорив, по существу, лишь повторял подсказанные Меджем слова, которые, очевидно, были наиболее подходящими и для этого случая, и для американских нравов. Он сам не смог бы повторить сказанного о мосте, о мире, о значении сближения народов…
– Браво! Браво! – кричали окружающие.
Кандербль взял Степана за плечи, отвел его в сторону, сам освободившись наконец от опеки Амелии.
– Какой род тяги избрали вы? – спросил он Степана.
– Предусмотрено бегущее магнитное поле развернутого вдоль всего туннеля электрического статора, – пояснял Степан.
Кандербль присвистнул.
– Сколько же вам понадобится меди, мистер? Я предложу вам совместную разработку мотора, который сэкономит миллионы и миллионы. И все пополам. Кажется, так говорится у вас, у русских?
Степан не знал, что ответить, и нерешительно сказал:
– Разумеется, мы не откажемся ни от какой новой технической мысли, полезной будущему строительству.
– Будущему строительству? – спросил Кандербль. – Хочу заразиться у вас оптимизмом. И не только заразиться, но и безнадежно заболеть им! – И он рассмеялся. – Заходите ко мне в павильон и вместе обмозгуем одну из идей завтрашнего дня. О'кэй?
– Я зайду, непременно зайду, – пообещал Степан.
– Извините меня, господин Корнев, – сказал кто-то на чистом русском языке.
Перед Степаном стоял коренастый седой японец.
– Позвольте познакомиться. Усуда, доктор медицины. Почитатель вашего ослепительного инженерного таланта. Ярый приверженец вашей затеи.
Позади Усуды стояла его дочь. О'Кими рассматривала человека, дерзнувшего сдвинуть континенты.
– Я бы хотел спросить вас, – продолжал японец, – какие аргументы вы имеете против своих конкурентов: скажем, самолетных компаний и ледоколов, проводящих суда через льды.
– Самые убедительные, господин Усуда. Экономика! И сохранение нашей среды обитания. Корабли, даже вслед за ледоколами, чтобы одолеть арктические льды, вынуждены затрачивать такое количество топлива и так загрязнять им океаны, а самолеты, тратя еще больше топлива, загрязнять воздух планеты, что способ доставки пассажиров и грузов по подводному туннелю почти без всякой затраты энергии и без всякого вредного воздействия на окружающую среду в грядущем будет признан предпочтительным по сравнению со всеми видами межконтинентальных сообщений. Арктический мост – это первая трасса на нашей планете, которая покроется целой их сетью.
– Прекрасный совет, – отозвался японец. – Мы в Японии, не имеющей своего топлива, как никто другой, поймем преимущества вашей системы транспорта. Моя дочь О'Кими, корреспондентка нашей газеты, сейчас запишет все вами сказанное.
– Браво! – сказал Кандербль, когда Степан перевел ему свой ответ японцу. – Теперь покажите мне, как вы решали некоторые детали вашего проекта.
Степан, сам не замечая, стал говорить о технических решениях, не употребляя слова «мы», само собой получалось у него, что решения эти найдены им, Степаном. И вдруг он запнулся. Сбоку от него стоял бледный Андрей. Он ничего не сказал Степану, только посмотрел на него. Но старший брат съежился, смешался и, чтобы выйти из положения, шепнул Андрею:
– Андрейка, так надо. Я тут без тебя отдуваюсь. Но сейчас представлю тебя Кандерблю. Мистер Кандербль, – обратился он к американцу, – позвольте познакомить вас с моим младшим братом…
Он не успел договорить, потому что Кандербль бесцеремонно перебил его.
– О! Младший брат? Он тоже инженер? Молодой инженер? Это очень хорошо, когда младший брат помогает старшему. Я очень рад познакомиться с вами, мистер Кронейв-младший. Неужели я где-то видел вас? Ах, эти ошибки памяти. Я очень рад, очень!
Андрей не напомнил Кандерблю о их прежней встрече в Средиземном море.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
