Исчезли хаотично разбросанные постройки. Появились ровные ряды землянок, шалашей и палаток. У коновязей под навесами стояли лошади. Чуть в стороне расположился плац, где мои хатамото муштровали свои подразделения, добиваясь четкого выполнения команд, равнения в строю и быстрого развертывания. Тут же конные бойцы могли упражняться во владении луком и мечом, проносясь мимо специальных мишеней. Хотя, конницы у нас было не много, около трех десятков, и не она была нашей главной силой. А главная сила — основа армии — пехота. На центральной площади лагеря выстроился весь тайдан (25) Небесного Воинства, все три сотни человек. Ну да лиха беда начало. Со временем развернём в полноценную тысячу. А пока, для поддержания духа воинского братства, я придумал начинать каждый день с поднятия знамени. После утренней разминки и завтрака. Одетый в доспех я торжественно выходил к своей маленькой армии, и полковник Такахиро, я не стал мудрствовать лукаво и ввёл систему званий советской армии: десятник — сержант, полусотник — взводный — лейтенант, сотник — капитан, тайдан — полк соответственно полковник, не менее торжественно печатал шаг мне навстречу. После чего следовал доклад — «Личный состав в сборе, к бою готов». И под барабанную дробь, Кикухиё поднимал на длинном шесте чёрное полотнище с белой ладонью. Прямо знамя Сарумана из Властелина Колец. Изенградская Длань! Только круче. Но местным очень зашло, быстро нашили знамен для каждого из отрядов, да личные стяги уже начали делать. Из тех, что крепятся на древке за спиной. Пока останавливало только недостаток шелка.
А вечером, перед отбоем знамя торжественно спускали. Всем это ужасно понравилось. На построении постоянно присутствовали не только военные, но и гражданское население лагеря, женщины и дети. Отдельными рядами во главе с монахом Сёгеном. Я шёл вдоль строя своих воинов и с горечью понимал, что к подвигам то они готовы, а вот со штатным вооружением беда. Более менее удалось снарядить трофейными доспехами и оружием кавалерию Ючи Омохиро. А вот пехота — кто в лес кто по дрова. Основное вооружение копья, далеко не у всех. Доспех — хорошо если у каждого пятого. Мечи вообще редкость. Остальные держали в руках бамбуковые колья с обожженным на костре острием. У некоторых имелись деревянные дубинки с железными шипами — канабо. Хорошая кстати вещь. Примерно таким же дубьём, под названием «годендаг», пешее ополчение города Брюгге расколошматило гордых французских рыцарей в битве при Куртре в XIV веке. Семьсот пар золотых шпор собрали победители с трупов рыцарей. Ознаменовав этим торжество пехоты над элитной кавалерией. Так что не всё у нас так плохо. Мы ещё покувыркаемся.
— Личному составу — занятия по распорядку — отдал я приказ — а вас Такахиро-сан прошу пройти в мою палатку.
* * *
— В тайдане — тысяча человек, — рассказывал Такахиро, все глубже и глубже погружая меня в стратегию и тактику японских сражений. Даже принес ящик с песком, чтобы рисовать палочкой все детали битв. — В каждой сотне шесть десятков асигару, три десятка мечников, десяток лучников. Строят их так: по три линии с промежутками между отрядами — полковник разровнял песок и начертил палочкой, как именно расположены сотни. — Между копьеносцами стоят лучники. А на флангах — мечники.
Ясно. «Шашечный» порядок. Нечто похожее было у римских легионов.
— А конница? — спросил внимательно слушавший я.
— Всадники — это не главное. — покачала головой Такахиро. — Фланги прикрывать или, если противник слаб или побежал, добивать.
Мы с моим командующим сидим в штабном шатре за низким столиком. И я пытаюсь понять местную специфику тактики ведения боя под чаек и рисовые колобки.
— А если конно порядки атаковать — что будет? С разгона.
— Много мертвых всадников будет, — усмехнулся Такахиро. — Не пробить им строй. Он устоит, а всадники в промежутки между сотнями попадут, завязнут…
— А если из луков бить, издали? — спросил я — Проредить строй и потом всадников с копьями.
— Хороший вопрос, — одобрил Такахиро. — Только не помогут луки, Омо-доно. «Татэ» что такое — знаете?
— Ростовой щит. — кивнул я. Есть такой у японской пехоты, похожий на западноевропейские щиты павезы.
— Вот, вот. Ставишь их в первой линии и всё. Стрелой не пробьешь. Нет, всадник против пешего воюет плохо. Коня щитом не прикроешь, а в большую цель и попасть легче. — командующий выпил чаю, что время от времени подливал нам Кукуха, задумчиво повертел чашку в пальцах, медленно поставил её на край столика и продолжил — Но на войне впрочем всяко бывает. Вот помню я битву при «Песчаном ручье». Мой князь Хосино Ёсиканэ с провинции Сацума рассорился с даймё Нииро Тадатомо который был вассалом клана Симадзу. У нас было два тайдана конницы и пять тайданов пехоты. У Тадамоту семь тайданов пехоты и один конницы. Сошлись мы аккурат у Песчаного ручья. Войско даймё Тадамоту встало на высоком холме. Мы их атаковали — сперва шли лучники, сзади пехота, за ними в третьей линии шла конница. Осыпали стрелами, прямо, как вы изволили выразиться — проредили. Потом атака самураями с мечами — попытались вскрыть строй асигару Наконец, атака конницы во главе с дайме. Всё неудачно!
Такахиро пожал плечами…
— Асигару были опытные, закрывали бреши. Наши всадники подъезжали, натыкались на частокол пик и вынуждены были отъезжать. Причём вся эта канитель — лучники, атака пехоты, атака конницы — продолжалась с утра до наступления темноты, и уже вечером, под даймё Ёсиканэ который дрался в первых рядах, убили третью лошадь.
— Однако. — невольно воскликнул я.
— Да, под ним убили третью лошадь, и он упал с коня на глазах всего войска. Конечно, все подумали, что его убили. Раздался крик: «Князь убит!», и всё, наши развернулись и бросились в бегство. Но тут Ёсиканэ схватил коня у ближайшего всадника, снял с головы шлем и поскакал вдоль строя войска, крича, что «Я жив!», а шлем он снял, чтобы все увидели его лицо. А когда наше войско побежало, левый фланг войска даймё Тадамото бросился с холма преследовать, потому что это победа. Но как только люди увидели, что Ёсиканэ жив, вся наша конница немедленно развернулась обратно и атаковала наступавших. Асигару Тадамото потеряли правильный строй, ну и мы их просто растоптали.
Я показал жестом Кукухе, что чайник пуст,
У пехоты потерявшей строй, против конницы — шансов никаких. И вражеский фланг, который только что, считай, одержал победу и
