бы в своей голове и все испортила, как всегда. За исключением того, что на этот раз единственным человеком, которого я когда-либо хотела, был тот, кого я бы разочаровала.
Его пристальный взгляд заскользил по моему телу, вызывая теплую дрожь. Моя рука задрожала, когда я потянулась к застежке платья вверху спины. Я хотела, чтобы это выглядело как утонченное соблазнение, но мои пальцы такие липкие, что соскользнули с молнии.
Взгляд Истона встретился с моим в зеркале. Изнемогающий, но терпеливый. У меня перехватило дыхание. Он никуда не ушел, но также позволял мне определить следующий шаг. Наконец, я крепко схватилась за молнию и потянула ее вниз.
— Как ты это делаешь? — его низкий голос отдавался эхом где-то внизу моего живота.
Молния расстегнулась, и платье упало до пят.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда ты думаешь обо мне, — тихий, но грубый. Напряженное спокойствие. — Как ты заставляешь себя кончить?
У меня вырвался выдох. Я не знала, что я должна ответить на это. Конечно, я точно знала, как заставить себя кончить, но, стоя перед отражением Истона, храбрый фасад, который я поддерживала, рушился, оставляя на его месте что-то застенчивое.
— Покажи мне.
Эти два слова вибрировали у меня между бедер, и я закрыла глаза. Никто никогда раньше не хотел просто наблюдать за мной. Не без того, чтобы потребовать что-то для себя взамен.
Я открыла глаза.
— Просто… Показать тебе?
Воздух колыхнулся, когда он подошел к стулу у стены рядом с моей кроватью. Запустив руку в волосы, он сел и положил локти на колени. Затем его взгляд встретился с моим в зеркале.
На мне только черный лифчик, кружевные трусики в тон и туфли на высоких каблуках. И все же он смотрел на меня. Нервы покалывали под кожей, и жар его взгляда только усилил это ощущение.
— Я видел, как ты трогала себя.
У меня перехватило дыхание, и я схватилась за край туалетного столика.
— Это произошло случайно, но, черт возьми, Ева… Я не могу выкинуть это зрелище из головы. На этот раз я хочу, чтобы ты показала мне, потому что ты знаешь, чтобы я смотрю, — его взгляд смягчился, перебегая с одного моего глаза на другой, и искра уязвимости проюилась сквозь радужки цвета виски. — Если ты мне позволишь.
Мой пульс подскочил к горлу, а голос стал хриплым и тихим.
— Я думала, мы не должны были этого делать.
— Это не так.
Слова упали на пол, и тяжелое биение моего сердца заполнило тишину.
Я медленно повернулась и сняла платье. Я сглотнула от взгляда, которым он посмотрел на меня из-под тяжелых век. Я сделала маленький шаг к нему, сняла с плеча бретельку лифчика.
— А как же Уитни?
— А что насчет нее?
Еще шаг, еще одна бретелька.
— Вы не спали вместе.
Он медленно покачал головой.
Я увязла слишком глубоко, чтобы повернуть назад. В этот момент я не думала, что смогла бы выжить, наблюдая, как единственный парень, по которому я когда-либо тосковала, ушел бы от меня.
— Почему бы и нет?
Его челюсть сжалась, и он отвел взгляд. Когда его глаза вернулись к моим, они обнажены до нитки. Грубость просочилась в его голос, как спичка в порох.
— Я хочу не ее, Ева. Я наблюдаю не за ней, когда знаю, что не должен, и не за той, кого проверяю каждую ночь, чтобы убедиться, что она в безопасности. Я одержим не ею до такой степени, что у меня кружится голова. Я здесь, потому что, когда кажется, что все разваливается на части, ты, Ева, настоящая. Такая чертовски настоящая, что я почти мог бы… — он позволил своему взгляду скользить по моему телу, и в его словах слышалась боль, когда он закончил: — Почти коснуться тебя.
Мое сердце превратилось в теплую жидкость, оставляя меня беспомощной, задыхающейся, пульсирующей.
Я потянулась к застежке на лифчике. Глаза Истона потемнели, когда они следили за движением, и линия его плеч напряглась.
Быстрым движением пальцев мой лифчик расстегнулся. Разгоряченный взгляд на его лице усилился в десять раз, когда ткань выскользнула из моих рук и упала на пол.
Кадык подпрыгнул у него на горле. Его пристальный взгляд исследовал каждый дюйм моего тела в долгой, обдуманной ласке. На меня никогда не смотрели так, с таким явным почтением. Несмотря на дикий голод, запечатленный на его лице, он не двинулся, чтобы прикоснуться ко мне. Он вообще не двигался. Он так спокоен, как будто считал, что не имел права подходить ближе.
Бабочки запорхали по мне, заставляя дрожать.
— Что теперь? — прошептала я.
— Покажи мне, что ты делаешь дальше, — хрипло сказал он.
Я опьянела от тяжести его внимания, когда подошла к своей кровати, заползла на матрас и перевернулась на спину.
— Сначала… — я провела кончиками пальцев по животу, теряясь в первобытном выражении его лица. — Я представляю, какое у тебя бывает выражение.
Его взгляд скользнул вверх, чтобы встретиться с моим, и моя грудь поднялась и опустилась в неровном ритме.
— Да. Этот. Иногда… — я сглотнула, и мои пальцы поползли выше, выше, пока не начали дразнить грудь. — Я представляю, что это для меня, что я твоя на одну ночь.
Грубый звук, поднимающийся из его горла, пульсировал между моих бедер.
— Что моя дверь заперта, — я провела большим пальцем по соску. — Твои родители отвлеклись. И ты можешь делать со мной все, что захочешь.
Его веки опустились, взгляд пьянящий, грязный и наполненный сдержанностью.
— Пока мы молчим, — прошептала я, позволяя своей руке опускаться все ниже и ниже, — никто никогда не узнает о том, что ты делаешь со мной.
Когда я добралась до влаги между бедер, его низкий голос донесся до моей кожи.
— А что ты делаешь?
Мое внимание рассеялось, накрыло туманное покрывало замешательства.
— Ч-что?
— В этой фантазии я могу делать с тобой все, что захочу, — его глаза вспыхнули. — Поверь мне, если ты этого захочешь, я это сделаю. Но я здесь не единственный, Ева. Ты можешь делать все, что захочешь. Если ты моя на эту ночь, — его взгляд греховно скользнул по моему телу, воспламеняя меня, — это значит, что я тоже твой.
Воздух вырвался из моих легких.
Мой?
Я была со многими парнями, и с тех пор, как жила здесь, я даже начала указывать им, что со мной делать. Но я говорила только то, что ожидалось. Я заставляла их делать со мной то, что они заставляли меня делать с ними. Я не знала, чего хотела, и никто из них никогда
