ни на чем другом, пока не сделала бы этого.
Прежде чем я успела отговорить себя от этого, я развернулась. Мои книги упали на пол, когда от шока у меня сдавило горло.
Черные волосы.
Я не могу…
Змеиные глаза.
Я не могу дышать.
Медленная, тонкая улыбка.
Это он.
Этого не могло быть.
Он нашел меня.
Осколок фарфора обжог мне тазовую кость, и это чувство заставило ноги двигаться. Три шкафчика пронеслись мимо, прежде чем закончился ряд, и я нырнула за них, прячась за углом.
Смутно замечая взгляды, которые студенты бросали в мою сторону, я зажмурилась. Мои ногти впились в стену позади меня, и отдаленный укол боли заставил меня замолчать. Я пыталась вдохнуть, но кислород натыкался на барьер у основания моего горла. Все, что я могла сделать — это маленькие, жалкие глотки воздуха.
Не паникуй, Ева.
Собравшись с духом, я отключила свой мозг на достаточное время, чтобы открыть глаза и выглянуть из-за угла. Я осмотрела захламленный зал — студенты, студенты, еще студенты.
От него нет никаких следов.
Но… Я видела его. Не так ли? Паника поползла по моей коже, как крошечные коготки. Он выглядел таким чертовски реальным.
— Прячешься?
Я подпрыгнула, и мой взгляд остановился на Уитни. Она открыла свой шкафчик и хихикнула.
— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение.
Что-то было в том, как она это произнесла, едкая нотка в ее голосе. Она бросила взгляд туда, где, я могла бы поклясться, я видела его, и меня охватила дрожь. Впервые за все время у меня нет язвительного ответа. У меня вообще нет ответа.
Я обошла ее, собрала книги, которые уронила, и запихнула их в свой рюкзак, прежде чем еще раз осмотрела коридор. Мой желудок сжался, когда я заметила, что Истона нигде не видно. Я бы не прочь забыться в виски прямо сейчас.
Как только я повернулась, чтобы уйти, Уитни фыркнула мне в спину:
— Правда? Тебе нечего сказать?
Я прожолжила двигаться, сосредоточившись на чем-то одном.
— Я слышала, Картер разогревает тебе место на английском!
Хорошо для него. Я прошла мимо двери английского, мое сердце колотилось в груди, словно под действием стероидов. По коридору, за угол и прямо из школы. Меня прошиб холодный пот, который усиливался с каждым шагом.
Я не останавливалась, пока не оказалась на автобусной остановке.
Скамейка пуста, но я не могла сесть. Я расхаживала взад-вперед, теребя лямку рюкзака, и ждала, ждала.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я села в автобус. Мимо проносились дома по обе стороны улицы, и вскоре паника спала, позволяя мне сделать глубокий вдох.
Я как-то читала, что каждый реагировал на травму по-разному. Мозг некоторых людей воспринимал весь инцидент целиком и аккуратно упаковывал его в коробку, пряча ключ на годы, а иногда и навсегда. У других не было рамок, и инцидент оставался выставленным на всеобщее обозрение, как шоу ужасов, которое постоянно воспроизводилось, чтобы мучить их.
Значит, были такие же люди, как я.
Люди, у которых была коробка, но коробка сломана, и содержимое вываливало наружу, как кишки. Эта категория могла быть обманчивой. Коробка могла годами притворяться милой и вместительной, пока в один прекрасный день не открывалась, как чертик из коробочки с привидением.
Может быть, это просто моя сломанная коробка шалила. Может быть, я сходила с ума. Думаю, так и должно быть.
Это не первый раз, когда я чувствовала, что кто-то наблюдал за мной, особенно в последнее время. Но я никогда раньше не вызывала в воображении его образ. Четкие линии его гладко выбритого подбородка, жесткий панцирь уложенных гелем наперченных волос. Шанса, о котором я, возможно, и не подозревала, достаточно, чтобы мое сердце сжалось и вернуло меня туда, где я отчаянно не хотела быть.
— Иногда, когда человек должен столько денег, сколько должен твой отец, и на такой срок, как у твоего отца, необходимо заключать новые соглашения. Я уверен, что такая умная девушка, как ты, сможет это понять.
Застегивая куртку, я поерзала на краю жесткой, незнакомой кровати, но две волосатые руки схватили меня за колени и удержали на месте.
— Я рад, что мы с ним смогли договориться о сделке, которая могла бы принести пользу нам обоим. Очень редкая и особенная сделка. Он объяснил тебе, что это значит?
Сглатывая, я покачала головой.
— Нет, конечно, он этого не делал. Ты просто последовала за ним сюда, когда он тебе сказал, потому что ты хорошая маленькая девочка, не так ли?
Я не могла перестать пялиться на тонкую белую ночную рубашку, раскинутую на соседнем стуле. Похоже, она моего размера. Почему это мой размер?
Твердая хватка сжала мой подбородок, наклонила голову, пока я не посмотрела в самые пустые голубые глаза, которые я когда-либо видела. Такие пустые, что я видела их насквозь. Его большой палец коснулся свежего синяка у меня под глазом, единственного видимого напоминания о том, что моему отцу не нравилось, когда его допрашивали.
— Я точно скажу тебе, что это значит. Это значит, — прошептал он, — что теперь ты принадлежишь мне.
Волосы у меня на затылке встали дыбом. Несмотря на жару в номере отеля, я задрожала.
Он наклонился ближе, кончики наших челюстей соприкоснулись, затем он прижался губами к моей щеке.
Мой первый поцелуй.
— Вот именно, милая, прелестная девочка. Я твой новый папочка.
Мои руки задрожали, когда я достала блокнот и ручку из рюкзака. Письмо моему двоюродному брату краткое, но прямолинейное, в нем я сообщила ему, кого, как мне казалось, я видела. Я обязательно опустила любые личные данные, включая наши имена.
Прошло два года с тех пор, как друг Алехандро вызволил его из тюрьмы строгого режима, в которую его отправили, когда мне было девять. Хотя сейчас он мало что рассказывал мне о своей жизни, я знала, что он способен дергать за ниточки там, где большинство людей не могли. Нет слишком серых линий, которые он не мог бы пересечь.
Он — моя единственная надежда выяснить раз и навсегда, жив ли еще этот монстр.
Добравшись до соединительного маршрута, я вышла на Питтс, опустив голову и быстро шагая. Контакты Алехандро никогда не повторялись дважды, но я не получала от него ответа с тех пор, как отправила свое последнее письмо. Я понятия не имела, кто его новый контакт. Я закусила губу, следуя по тем же граффити, что и в прошлый раз, когда я была здесь.
Принцесса.
Холодная дрожь пробежала у меня по спине при воспоминании об
