болезненный, резкий вдох, когда смотрю на его обнаженную, потную грудь. Глубокие впадины на животе и гладкую кожу на широких изогнутых плечах. Редкие светлые волосы возвращают мой взгляд к промежутку между его брюшным прессом и к двойным линиям, которые образуют V, заканчивающиеся под тонкими тренировочными шортами, свисающими с его бедер, как будто одно грубое движение и они соскользнут.
Я сглатываю и откидываю голову назад, заставляя себя поднять взгляд. Мгновенное беспокойство в этих красивых, знакомых глазах заставляет меня двигаться. Я не думаю ни о чем, кроме как стать ближе. Не смог бы, даже если бы попытался.
Воздух застывает, а затем направляет меня вперед, когда я кладу руку ему на грудь и толкаю внутрь. Он отшатывается назад, когда я крадусь вперед и провожу рукой вверх по его шее. Я притягиваю его голову ниже, уже уставившись на его губы, когда он раздвигает их для слов, которые превращаются в пустой вдох, обдувающий мою кожу. В его движениях нет колебания. Никакого сопротивления, когда я обхватываю его бедро и жду, наши тела так близко...
— Только один раз, — предупреждаю я нас обоих.
Его адамово яблоко подпрыгивает.
Я продвигаюсь вперед.
Он опускает подбородок.
И я целую его.
21
Наконец — то.
Это единственная мысль, которая крутится у меня в голове, когда я чувствую мягкое, любопытное прикосновение губ Обри. Мгновение я не двигаюсь. Мой разум слишком занят, слишком потерян, чтобы проинструктировать меня, что делать дальше.
Она прямо здесь, прижата ко мне так близко, что я готов поспорить, она чувствует, как мое сердце колотится о грудную клетку, взволнованная, но совершенно напуганная. Ее аромат окружает меня, и я вдыхаю его через нос, слегка дрожа.
Зажмурив глаза, она не замечает, как я смотрю на нее сверху вниз. Или, может быть, она чувствует, насколько я смущен. Как с каждой секундой, пока наши губы остаются прижатыми друг к другу, я все глубже и глубже погружаюсь в омут неизвестности. Темная вода накрывает мои плечи, уговаривая меня нырнуть под поверхность и посмотреть, что меня ждет.
Жар пульсирует там, где она прикасается ко мне, ее пальцы оставляют клеймо на моем бедре и шее. Я пульсирую глубоко под кожей, когда она прижимается сильнее и придвигается ко мне невозможно ближе. Ее грудь скользит по моей, и у меня перехватывает дыхание. Розовый оттенок на ее щеках становится ярче, ресницы трепещут.
Внезапно я начинаю двигаться.
Губы Обри скользят к уголку моего рта, когда я сжимаю в кулаке тонкий, обтягивающий материал ее платья и хватаю ее за талию. Тихий, удивленный звук вырывается у нее прежде, чем я перехватываю его, целуя ее более крепко, чем она целовала меня. Любопытство переполняет меня и смешивается с мгновенным удовлетворением, создавая нечто такое, что заставляет меня захлопнуть входную дверь и прижать ее к ней.
Она такая чертовски мягкая. Теплая и плюшевая и такая, такая не в моей лиге. Я чувствую изгиб ее бедра и напрягаюсь, чтобы не выдохнуть стон, застрявший у меня в горле. Ее тело выгибается дугой, отталкиваясь от стены, и каждый дюйм ее тела прижимается ко мне, вызывая короткое замыкание в моем мозгу. Я хочу большего, и, черт возьми, я не должен. Она не моя, чтобы прикасаться к ней вот так. Целовать и пробовать на вкус... Даже если она ничего не делает, чтобы остановить меня.
Нет, она не отстраняется.
Пальцы, перебирающие мои влажные волосы, сжимаются и тянут, когда она притягивает меня ближе. Я позволяю ей, это еще далеко не конец. Пока нет. К черту последствия.
Тыльная сторона моих пальцев поднимается по всей длине ее шелковисто-гладкой шеи, прежде чем я обхватываю ее подбородок и откидываю ее голову назад ровно настолько, чтобы углубить наш поцелуй. Тепло расцветает под моими прикосновениями. Я провожу языком по всей длине ее нижней губы, впервые пробуя на вкус то, что осталось от ее блеска для губ.
Искусственная клубника заполняет мой рот, и я сдерживаю улыбку от сладости. Это так невинно. Вопиющее противоречие с острой на язык, своевольной женщиной, которая целует меня так, словно пытается разобрать на части кусочек за кусочком.
Я провожу большим пальцем по впадинке в центре ее подбородка и поднимаю руку выше по ее талии. Он заполняет мою ладонь так, что у меня кружится голова. Она — мечта о округлостях и атласной коже. Я так крепко прижимаюсь к ней, мое тело создано спортивной карьерой, но вместе... мы подходим друг другу.
Мой член неприятно прижимается к передней части моих шорт, твердый и ноющий. Я сдерживаю себя настолько, что это не вонзается в нее, но вожделение, пронизывающее меня, не притупляется. Вместо этого, это напоминает мне, что все меняется. Чувство вины пытается оттащить меня, но я не могу пошевелиться. Ни в каком направлении, только вперед.
Пальцы на моем бедре впиваются глубже, в отчаянии, и я стону. Это громко, слишком громко, чтобы кто-то из нас мог притвориться, что мы этого не слышали. В любом случае, не думаю, что сейчас меня это волнует. Единственное, что я знаю, это то, что я хочу, чтобы она заставила меня сделать это снова. Я сделаю практически все, чтобы ее руки оставались на мне, ее запах в моем носу и тепло боролось с моим.
Ее макушка касается стены, и я придвигаюсь ближе, наши тела полностью совпадают. Твердое соприкосновение наших бедер обжигает меня. В уголках моих глаз вспыхивают белые искорки, и я дергаюсь вперед, упираясь всей своей твердой длиной в натянутую ткань между ее ног.
Я отпускаю ее талию и прижимаю руку к стене рядом с ее головой, прежде чем прикоснуться к ней сильнее, чем следовало бы. Моя грудь вздымается, когда я еще раз провожу языком по припухшей длине ее нижней губы, затем отстраняюсь. Она издает низкий недовольный звук, прежде чем проглотить его, не открывая глаз, пока я смотрю на нее.
С такого близкого расстояния я могу видеть все. Каждая порочка и веснушка, детские волоски на висках, которые она так и не смогла приручить, и пучок ресниц на левом глазу, которые чуть светлее остальных. Я прижимаюсь лбом к ее лбу и делаю вдох, чтобы очистить свои мысли от грязи.
Хотя это невозможно. Не сейчас, когда я все еще держу ее лицо в своих ладонях, а мой член прижат к ее телу. Мое предыдущее замешательство еще не прошло. Ее внезапное
