заявления. Пришли. Сделали дело. Ушли. Всё.
— Чанд этого так не оставит, — уверено произнёс Шехар, глядя на то, как мобильные доспехи с эмблемами «Камаан ке сена» продвигались через руины разрушенного города, — он точно захочет отомстить. Кто бы, что про него не говорил, что этот город действительно принадлежал семье Каур Кай. Он точно сделает что-то в ответ.
— Скорее всего, они на это и рассчитывают, — согласилась с ним Лиза, задумчиво глядя на дисплей, — но у меня появился другой вопрос. А не решит ли он, что в этом есть наша вина?
— В смысле?
— Подумай сам, Шехар. В конце концов, он знает, что это мы вытащили тебя из тюрьмы и разрушили её. Не захочет ли он отомстить ещё и нам? Чанд агрессивен сверх меры. Кто знает, какая блажь ему в голову придёт.
Шехар раздумывал над этим вопрос, но через минуту ему пришлось признать, что ответа у него просто не было.
Глава 11
20 февраля
Система Нормандия
Станция «Бренус»
— Вы не имеете никакого права так поступать! Это за пределами ваших полномочий!
Гаранов поморщился от слишком громкого, почти на грани истерики, крика стоящего перед ним человека.
— Пределы моих полномочий, профессор Отис, — спокойным, но твёрдым, как бронеплита дредноута, голосом, произнёс Михаил, — гораздо шире, чем вам кажется. Если вы не ещё по какой-то причине не заметили, то мы находимся в состоянии войны с рейнским протекторатом. А этот факт, сильно расширяет «мои полномочия».
Лицо учёного пошло красными пятнами от гнева. Михаил прекрасно видел, что он с трудом, едва сдерживает себя, чтобы не переступить определённую грань, установившуюся в их общении.
— Поэтому, — спокойно продолжил Михаил, — все данные об эксперименте на станции «Арфа», будут засекречены и переданы под эгиду министерства обороны, а дальнейшие исследования в этой области будут вестись только под нашим присмотром...
— Это наука! Наука, Гаранов! — не выдержав выкрикнул Отис, — я потратил семь лет на создание теории и ещё почти три года на то, чтобы создать эту установку. А теперь, вы говорите, что хотите отобрать у меня мою работу?! Человеческий прогресс нельзя запереть под замок?!
— Отис, я лишь говорю, что произошедшее со станцией непонятно. В перспективе, очень опасно. Я лишь хочу, чтобы эти данные были защищены...
— Спрятаны под горой вашего грязного белья?! — грубо перебил его учёный. — Это вы хотите сказать? Наука не может лежать под сукном! Вы хоть понимаете, чего мы сможем добиться, если обуздаем этот процесс?! Если сможем его контролировать?
— Понимаю, — согласившись кивнул Михаил, посмотрев профессору в глаза, — и именно по этой причине, я хочу, чтобы эти данные находились под нашим присмотром. Это не обсуждается. Вы передадите все материалы по экспериментальной установке «Арфы» исследовательскому ведомству флота и...
Договорить он не успел.
Практически рыча, Отис развернулся на пятках и стремительно вышел из кабинета, который временно занимал Михаил во время своего вынужденного пребывания на станции «Бренус».
В кабинете, который когда-то принадлежал Грегори Пайку, повисла тишина.
Михаил посидел так ещё несколько секунд, после чего встал из-за стола и подойдя к стоящему в углу столику, налил себе бокал воды.
Уже ничего не напоминало о том, что этот кабинет принадлежал кому-то другому. Ведомство Логистики и Доставки работало быстро. Даже как-то бесчеловечно быстро, собрав, описав и опечатав вещи погибшего Грегори Пайка, дабы подготовить это место к временному пребыванию в нём его нового владельца.
То, что произошло в Нормандии можно было без преувеличения назвать катастрофой для флота.
Пятнадцать линейных крейсеров. Шесть линкоров и двадцать семь кораблей сопровождения. Верденский флот не нес таких страшных потерь за всё время своего существования. Количество погибших исчислялась десятками тысяч. Ещё не все списки были закончены и не все похоронки написаны. Слишком велики были списки потерь.
И ведь они ещё даже не были составлены до конца. Почти четверть всех, у кого в деле в конце концов будет стоять обозначения «погиб в бою», пока ещё стояла отметка о том, что они числились пропавшими без вести.
И всё же, это была победа. Кровавая и отвратительная, но всё-таки победа.
«Месть королевы Анны» и остальные «Монархи» прибыли в систему за восемь минут до того, как корабли подошли на дистанцию ближнего боя.
Изначально, эти дредноуты должны были проходить финальные испытания на Фаэроне, где и располагалась построившая их верфь. Но в самый последний момент, этот приказ был изменён лично Гарановым. Михаилу отчаянно требовались новые корабли, которыми он мог бы закрыть дыры в обороне уже пострадавших от ударов Рейнского флота систем. И Нормандия была у него первой в списке. У Лаврентия всё ещё находились прикрывавшие системы эскадры дредноутов, которые очень уж хорошо испортили настроение рейнскому флоту в их первый визит к бинарной системе. На Вашарисе и Тарадане просто не осталось того, что имело бы смысл защищать большими силами. В итоге единственное место, где требовалось усилить оборону как можно скорее — была Нормандия. Во время первой битвы за систему, Пайку удалось избежать крупных потерь и отогнать рейнцев. Грегори отчаянно просил помощи, прекрасно понимая, что скорее всего второй удар не заставит себя ждать.
И именно так и произошло.
Сердце Михаила обливалось кровью от осознания того, сколько людей они потеряли всего за один день. По большому счёту, до определённого момента, ему было плевать на корабли. Да, они были ценны. Да, стоили баснословных денег. Но они даже и рядом не стояли по своей важности рядом со своими экипажами.
Корабль можно построить. А вот быстро наклепать умных, способных и профессиональных офицеров и матросов было физически невозможно. Без них эти корабли были лишь кусками бездушного, бесполезного и безумно дорого металла.
Поэтому Михаил решил убить одним камнем столько зайцем, сколько мог. Но он даже и в мыслях не мог представить, что попадёт в подобную мясорубку.
Когда «Месть» вышла из прыжка и им сообщили о том, что происходит в системе, это вызвало у него настоящий шок. Но, годы военной службы взяли своё. Гаранов уже успел подзабыть, что такое азарт боя. Когда твоя жизнь висит на волоске. К сожалению, они уже ничем не могли помочь Грегори Пайку и его кораблям.
Зато, они могли сделать нечто иное.
Ещё после первой битвы при Нормандии, Пайк распорядился разместить за краем гиперграницы дополнительные сенсорные
