- сказал Сорокин. - В результате его действий часть людей лишилась возможности покупать хлеб там, где им удобно. А ещё совершенно незаслуженно пострадал сотрудник контроля за пищевыми производствами. А она, между прочим, двадцать лет без единого замечания проработала.
- Слушайте, вы мне приехали рассказать, какие вы хорошие? Вон партнёрам своим расскажите. Хотя они тоже всё знают.
- Подождите, мы приехали, чтобы попросить вашей помощи.
- Помощи? Это в чём же?
Сорокин сделал честные глаза:
- Помогите нам восстановить справедливость. От вас требуется самая малость. Просто сообщить прессе, что вся история на заводе была подстроена, а жалобы на продукцию Гордиевского абсолютно справедливы. И всё. И за это мы готовы заплатить вам хороший гонорар.
- Вы меня купить хотите? - я с вызовом посмотрел ему в глаза.
- Что вы? Ни в коем случае! Мы хотим воспользоваться вашими услугами. И заплатить за них достойную сумму. Вы говорите цену, которую заплатил Гордиевский, а мы умножаем её на два. Идёт?
Я даже не знал, как реагировать. Первым желанием было ударить его. Но я сдержался.
- Знаете, что? Возьмите свои деньги, своих партнёров и езжайте отсюда подальше. Вы что-то про мою репутацию говорили? Так вот, она не продаётся. Я знаю целиком и полностью, как вы проворачивали эту авантюру и в святость вашей миссии не верю ни грамма.
Я развернулся и пошёл к машине. Разговаривать с ним не было никакого желания.
- Постойте, - крикнул Сорокин. - Мы не обсудили вторую часть нашего соглашения. И мне кажется, она должна повлиять на ваше решение.
Я обернулся.
- На моё решение не повлияет даже личная просьба императора.
Сорокин засмеялся:
- Высоко берёте, Николай. Но я бы вам посоветовал всё-таки дослушать во избежание дальнейших проблем. К нам в руки попала кое-какая информация, и будет очень обидно, если она просочится в массы.
Ого. Давненько мне купцы проблем не обещали. Дело Кормушкина живёт.
- Я не пойму, вы меня шантажировать, что ли, пытаетесь? - спросил я.
Сорокин приподнял руки:
- Что вы? Я разве говорил про шантаж? Всего лишь сделка. Вы помогаете нам, а мы – вам. И при этом ещё хорошо заплатим. Вы, кстати, даже не поинтересовались, что за информация. А она очень занятная, скажу я вам.
Сорокин дал знак одному из спутников, и тот достал из машины планшет. Сорокин взял его в руки, поводил пальцем по экрану, а потом передал мне:
- Вот, пожалуйста.
Я взял планшет в руки и застыл на месте.
Да ё-моё! Николай! Сколько твоих сюрпризов ещё всплывать будет?
Глава 16
Первая реакция сменилась сомнением. Да нет, бред какой-то, быть не может. А потом меня накрыла волна смеха. Таким меня ещё ни разу не шантажировали.
Я посмотрел в глаза Сорокину и считал эмоции. Внутри он ликовал, но сдерживался.
- И кого вы этой сенсацией удивить хотите? - сказал я, еле сдерживая смех.
Сорокин немного стушевался. Не такой он реакции ожидал.
- Вы не понимаете? - спросил он.
- Вы мне тыкаете в нос фотографией, где я сижу за барной стойкой. Да, форма одежды нестандартная. Но вам не кажется, что это не ваше дело?
Насчёт нестандартной формы я явно приукрасил. Одежды там не было совсем. Вокруг было огромное количество девиц, тоже в чём мать родила. А Николай знал толк в развлечениях.
Сорокин помолчал, справляясь с эмоциями, а потом сказал:
- Дело-то может и не моё, но думаю, пресса заинтересуется вашими тесными знакомствами.
- Какой ужас, - саркастически сказал я. - Все узнают, что я интересуюсь девушками. Как же теперь жить с этим?
- Николай, дело же не в девушках, а в вашей компании.
Он немного увеличил фото и показал двоих парней. Они сидели чуть подальше за той же стойкой. Один из них обнимал девушку с ярко-рыжими волосами, а второй был пойман во время того, как шлёпал по филейной части блондинку.
- Мне кажется, у этих ребят тоже всё хорошо. - сказал я. - Не вижу поводов для переживания.
- Николай, - уже чуть истеричным голосом сказал Сорокин. - Если пресса узнает, что вы проводите время за такими развлечениями с сыновьями княжеских советников – кто-то поверит, что вы ведёте свои дела честно?
- Если б вы мне не показали их отдельно, я бы и не заметил, что они тут вообще есть. Где тут написано, что я с ними?
- А люди сами всё додумают, уж поверьте. Главное — им показать. Представьте, как всё будет выглядеть: сначала громкий скандал, устроенный вами в отношении службы контроля, а потом выяснение ваших контактов. Всё будет выглядеть, будто вы, пользуясь связями, помогли местному монополисту не пустить конкурентов. Гордиевский, я думаю тоже не обрадуется, что связался с вами.
- Мои контакты - моё личное дело. - сказал я. - И свои дела я веду честно, и этому есть подтверждения.
- А вы недооцениваете людскую молву, Николай. Там ваши подтверждения никому нужны не будут. Все сочтут их отговорками.
Контраст был сногсшибательный. Днём я, рискуя жизнью, искал концентратор, который может угрожать безопасности империи, а вечером меня шантажирует купец средней руки. Да ещё чем!
- Если у вас на этом всё, я поехал.
- Не торопитесь, Николай. Я дам вам время подумать. Дам вам время до послезавтра.
- Очень великодушно, - сказал я и вернулся в машину.
Ситуация в моих глазах катастрофической не была. Ну повеселился молодой парень – с кем не бывает. Но насчёт людской молвы он был прав. Мне то это особо не навредит – в моём деле наличие связей скорее плюс, чем минус.
А вот Гордиевскому может прилететь. Он действительно будет выглядеть, как ушлый человек, который всеми правдами и неправдами пытается сохранить своё преимущество.
Значит, что-то сделать всё таки нужно.
На телефон пришло сообщение с той самой фотографией. Сорокин, видимо, решил поделиться со мной, чтобы думалось лучше. Ну и хорошо, пусть будет.
У меня родилась идея, как выйти из этой ситуации.
***
- Вот, нужно опубликовать.
Я положил телефон с фотографией на экране перед главным редактором новостной службы. Той самой, которая выпустила репортаж о ситуации на заводе.
Главный редактор – грузный мужчина лет сорока пяти с редкими тёмными волосами – посмотрел на экран и подавился кофе, который перед этим отхлебнул из кружки.
- Это шутка? - спросил
