30 октября Васко да Гама прибыл с эскадрой в Каликут и потребовал от саморина изгнания из города всех арабов. Не получив удовлетворительного ответа, португальцы приступили к репрессиям. Порт подвергли бомбардировке, арестовали плававших неподалеку рыбаков. Высадившись на берег, задержали три десятка кали-кутцев, которые, по мнению Васко да Гамы, чем-то ему угрожали. В порту был захвачен ряд кораблей с их командами; отпустили лишь выходцев из Каннанура, рассматривавшегося как дружественное государство. Корабли были ограблены, пленники (800 человек, по словам Корреа) изувечены и замучены. Часть их, повешенных за ноги, пристрелили лучники. Другим отрубали руки, отрезали уши и носы, загоняли в горло колья. Полумертвых побросали на один из кораблей, сверху накинули горящие циновки и погнали корабль к берегу. Там прибежавшие каликутцы пытались спасти тех, в ком теплилась жизнь. До португальских кораблей доносились стоны умирающих, смешивавшиеся с траурными песнопениями. Среди изувеченных находился индуистский монах. Это был гонец саморина, получивший от адмирала заверение, что его беспрепятственно отпустят после передачи послания.
Расправившись с Каликутом, Васко да Гама отправился в Кочин. Здесь была создана еще одна фактория, а заодно — стоянка флотилии (восемь нау и каравелл), которую адмирал собирался оставить в Индии. В январе 1503 г. он получил известие, что саморин, набрав арабских моряков, готовился возобновить борьбу с португальцами. К Каликуту вновь вышли несколько каравелл. Им удалось близ Каликута захватить два корабля саморина, но сопротивление не было сломлено. Арабских кораблей, по большей части мелких, было несколько десятков. Несмотря на потери, они продолжали вести огонь из своих легких орудий, убив несколько португальцев и многих ранив. В конце концов арабы отошли к берегу, где оказались вне досягаемости для Васко да Гамы: их корабли имели меньшую осадку, чем каравеллы, которым приходилось избегать мелководья.
Последним портом, где Васко да Гама остановился перед возвращением в Европу, был Каннанур. Здесь эскадра отправила на Верег часть своих артиллерийских орудий. Адмирал не опасался понизить боеспособность эскадры, поскольку после рейдов на Каликут в его планы не входило продолжение военных действий в Индии или Африке. Орудия решено было разместить в фактории, а облегченные корабли смогли принять на борт дополнительные партии пряностей.
Из Каннанура адмирал возвращался в Европу, не пересекая Аравийскую котловину. Покинув этот порт 20 февраля 1503 г., эскадра при попутном муссоне пошла на юго-юго-запад в виду Лаккадивских, Сейшельских и Коморских островов. Берегов Африки достигли через полтора месяца. Отдыхали в Мозамбике, где простояли более двух месяцев. Когда шли вдоль берегов Южной и Экваториальной Африки, продовольствия и воды не хватало. Участник похода, голландец, автор «Калкоэна», писал, что в конце июня Васко да Гама вышел к безымянному острову, где-то у берегов Нижней Гвинеи. Там экспедиция перебила три сотни местных жителей, якобы мешавших набирать воду. Часть островитян превратили в «пленников», которые, по-видимому, обслуживали экспедицию в течение месяца, проведенного на острове. Плавание затягивалось, часто останавливались из-за ремонтных работ. В непогоду корабли, случалось, теряли друг друга из виду и шли в одиночку. Некоторые прибыли в Португалию в конце августа, а адмирал с основными силами вошел в устье Тахо 11 октября 1503 г..[89]
Результаты второй экспедиции Васко да Гамы были очень выгодны, по мнению современников. В их глазах высокие доходы от продажи пряностей перевешивали потери: сотни больных, оставленных на Анджидив, раненых и убитых в вооруженных столкновениях. Ни один корабль не был потерян, что было довольно редкой удачей. Итальянские торговцы и их представители в Лиссабоне, ревниво следившие за успехами конкурентов, уверяли, что вторая экспедиция Васко да Гамы доставила 32–35 тыс. квинталов (около 1,5 тыс. т) пряностей. Скорее всего это было преувеличение, если учесть грузоподъемность нау и каравелл. Но, так или иначе, португальцы везли много пряностей, и на европейских рынках складывалась новая конъюнктура. Лично Васко да Гама, по сведениям тех же итальянцев, имел годовой доход в 4 тыс. крузадо, что ставило его в один ряд с богатейшими людьми Португалии, включая родственников короля и духовную знать. К пенсиям, которые адмирал получал ранее, были добавлены еще две новые. Кроме того, он мог бесплатно привозить колониальные товары, а с 1515 г. — содержать в Индии своего представителя за счет казны.
Васко да Гаме этого было мало. Он желал титула, который ввел бы его официально в круг тех, кто составлял верхний слой дворянства. Такой титул давало графское достоинство, требовавшее, чтобы его обладатель имел лен с поселением и крепостью, например Синиш. Но орден Сантъягу, как уже говорилось, не собирался с ним расставаться, и государственные соображения не позволяли королю вступать в конфликт с могущественным духовным рыцарством. Более того, через несколько лет ордену не понравилось, что Васко да Гама попытался построить себе обширный дом в Синише, и распоряжением короля мореплавателю было предписано прекратить строительство. По-видимому, с 1507 г. адмирал поселился в Эворе, центре Алентежу, традиционной резиденции крупных землевладельцев.
Сохранился документ, свидетельствующий, что в 1508 г. король собирался назначить Васко да Гаму комендантом Виллафранка, небольшого города близ Лиссабона. Назначение не состоялось, возможно, потому, что не было увязано с предоставлением титула. Назойливость не была в характере адмирала, и нет сведений о каких-либо его просьбах, адресованных королю, ни до, ни после 1508 г. Но через десять лет, в 1518 г., он обратился к Мануэлу, судя по дворцовым архивам, с письмом, которое показало, что адмирал был готов порвать с королевским двором, если не получит желанного титула.
О содержании письма известно по ответу Мануэла. Король писал, что узнал из послания Васко да Гамы о его намерении покинуть Португалию, где он не получил графский титул. Мануэл утверждал, что адмирал всегда пользовался расположением двора, что как король он не станет препятствовать его отъезду, но если адмирал откажется от своего намерения, то он очень скоро убедится в неизменно добром к нему отношении.
Слова Мануэла о скором изъявлении монаршей милости были, конечно, обещанием пойти навстречу Васко да Гаме. Обещание свидетельствовало о признании, во-первых, претензий мореплавателя и, во-вторых, — его права расторгнуть отношения, связывающие вассала с сюзереном. Феодальная Европа рассматривала эти отношения как договорные, основанные на взаимных обязательствах, которые при определенных обстоятельствах могли быть взяты назад. В то же время отъезд вассала повсюду в Европе был свидетельством разлада в верхних слоях общества, свидетельством неумелой внутренней политики, обвинением в несправедливости, корыстолюбии, нежелании вознаградить подданных по заслугам. Король должен был проявить государственную мудрость, тем более что на его глазах Португалия теряла способных людей, о чем ей приходилось жалеть. В годы юности Мануэла X. Колумб, предлагавший свои услуги Лиссабону, перебрался в Испанию. В 1517 г. туда же отправился Ф. Магеллан — опытный кормчий, который плавал в Индийский океан, бывал в Малакке.
На этот раз, чтобы произвести Васко да Гаму в графы, Мануэл договорился о передаче ему двух владений герцога Ж. де Браганца, своего влиятельного родственника. Герцог, по-видимому, сочувствовал Васко да Гаме, чья судьба была схожа с его собственной. Мореплаватель был в свое время, как незаконнорожденный, лишен будущего, а герцог в молодости утратил свои владения, отправился в изгнание из-за тиранства Жуана II, погубившего его отца. Глава ордена Сантъягу, Ж. де Ланкастер, отказавшийся передать Синиш Васко да Гаме, был любимцем Жуана, ненавистника рода Браганца. Теперь, показывая, что Ланкастер ему не пример, герцог отказывался за плату, которую вносил Васко да Гама, от поселений Видигейра и Вилла де Фрадеш в Алентежу. Плата была существенной, но не слишком обременительной для человека с такими средствами, как у Васко да Гамы: 4 тыс. крузадо единовременно и передача герцогу одной из адмиральских пенсий, дававшей 1000 крузадо ежегодно. В декабре 1519 г. король одобрил эту сделку и одновременно предоставил Васко да Гаме титул графа Видигейры.[90]
Историки отметили, что в годы правления Мануэла выросла роль Лиссабона, где португальская знать стала селиться чаще, чем ранее. Эта тенденция не коснулась Васко да Гамы, чья карьера складывалась по образцу былых времен. Как вассал он в молодости служил сюзерену при его дворе, отдал много сил борьбе с ненавистными арабами, а затем удалился на отдых в свои владения. Его связь с морскими и колониальными предприятиями Португалии ограничивалась тем, что он получал доходы от торговли с Индией и дважды участвовал в организации очередных экспедиций (П.А. Кабрала и Ф. де Алмейды).
