испытывают такой же недостаток в питании, как и я. Вчера один из командиров, получив яйца (дополнительный паек), променял их у девушек на хлеб, т. к. ему хлеба, как и мне, недостает.
Постепенно втягиваюсь в работу. Ее очень много. Приходится писать целый день. Уже сделал ряд работ. Ни одна из них не была забракована. Все отправлены дальше без единой поправки.
«В районе Новороссийска немцы несколько дней тому назад крупными силами предприняли наступление, пытаясь захватить наши позиции. Действуя при поддержке авиации, противник в течение 6 дней вел ожесточенные атаки, пытаясь сломить сопротивление наших частей. Бойцы энского соединения отбили все атаки гитлеровцев и нанесли им большой урон. В этих боях уничтожено более 7 000 вражеских солдат и офицеров, подбито и сожжено 25 немецких танков и бронемашин. Обескровленные части противника, не добившись никакого успеха, вынуждены были прекратить атаки»130.
Это сообщено в сводке Совинформбюро за 2 мая и происходит недалеко от нас. А еще ближе в Крымской наши части «наконец» одержали победу. Еще официально не сообщено, но уже известно, что Крымская вся или почти вся в наших руках. Некоторые подразделения нашей части уже двинулись вперед. Ждем и мы приказа. Все, так сказать, на колесах, поэтому не работается. Сегодня я почти ничего не сделал.
5 мая 1943 г.
Пасмурно. Накрапывает дождик. Тихо и по-весеннему тепло. Наша авиация по-прежнему летит на фронт. Где-то грохают какие-то мощные орудия. Говорят, это наш напарник «Катюши» – «Андрюша»131, выбрасывающий полуторатонные снаряды, от которых все горит и плавится.
Официальных сведений о взятии Крымской еще нет, но большинство наших подразделений уже выбыли вперед. Мой 1‑й начальник уже там. Второй уезжает тоже и сказал, что я должен сегодня выехать туда, т. к. здесь мне делать нечего. Я как раз отдал белье в стирку и сказал ему об этом. Он ответил: «Ну, хорошо. Завтра приедете».
Но мне бы надо ехать сегодня и, очевидно, придется. Сегодня день печати. Намечается смотр «Боевых листков» и стенгазет, где мне надо быть, чтобы организовать это и кое-что записать.
6 мая 1943 г.
Раннее утро. Восходит солнце. Дым из труб поднимается прямо вверх столбом, предвещая хорошую погоду. Тихо и безветренно. Пролетело на передовую 20 наших бомбардировщиков. Вот они уже бомбят, и от этого звенят стекла.
Я в канцелярии. Некоторые, размещающиеся здесь, еще спят. Повар разжег печку и возится со своими кастрюлями. Связной подмел комнату.
Вчера не уехал, в архивах боепитания достал бумаги для работы и для дневника. Сделал 20 шт. конвертов. Вечером остался смотреть кинокартину «Парень из тайги»132 (видел раньше), но плохо показывали, и я ушел.
Белье постирано. Все уложил к отъезду. Сегодня, очевидно, уеду.
Станица Крымская взята. Взято вокруг нее еще 9 населенных пунктов: хутора, совхозы, колхозы.
Несколько раз наблюдал на небе интересное явление: когда на фронте идет бомбежка и бьет артиллерия (зенитки), видно, как по небу идут воздушные взрывные волны. Точно как волны на море. Все это очень хорошо видно на фоне жидких облаков.
Второй час дня. После обеда едем на новое место. Не разбомбили бы по дороге. Вчера одна наша машина попала под бомбежку.
Часов в 11 дня нас проведывали 2 юнкерса. Сбросили бомбы на железную дорогу в полукилометре от нас.
7 мая 1943 г.
Мы передвинулись на 25 км ближе к горам, к морю, к Новороссийску. Расположились в молодом лесу, в стороне от станицы Абинской.
Вчера вечером и сегодня утром натягивали палатку, делали примитивные столы. Я пристроил на столбиках сундук с широкой крышкой, также на столбиках сделал себе сиденье. Все это расположил на свежем воздухе, под кустами. Хорошо. Жаль только, что иногда припекает солнце. Надо сделать из ветвей крышу. Спал на земле, укрывшись шинелью. К утру здорово замерз и закутался в плащ-палатку. Стало теплее.
Здесь бы хорошо в мирной обстановке отдыхать. Предгорья, переходящие на западе в сопки и высоты, за которыми Новороссийск, море и города Черноморского побережья. Кругом невозделанные виноградники, сады. В перелесках масса цветов и особенно много ландышей, издающих тонкий и нежный аромат. Правда, когда потянет ветерок, к запаху весны и цветущей природы примешивается трупный запах, т. к. на этой, недавно освобожденной территории много неубранных трупов.
Кругом птичий гам и шум. Резко выделяется кукованье кукушки и веселый щебет зябликов. По утрам и вечерам господствуют соловьи со своими неповторимыми песнями и лягушки, которых здесь очень много.
Противник предпринимает ожесточенные контратаки, чтобы вернуть утерянные позиции.
Недалеко впереди немецкие и наши самолеты беспрерывно бомбят Абинскую.
Над нашими головами разыгрываются ожесточенные воздушные схватки. Сейчас мы ближе к фронту, который впереди нас в 15 километрах.
Вражеские самолеты сбрасывают огромное количество листовок: бред какого-то «Союза русского народа». Мне эти листовки приходится сжигать целыми ворохами.
8 мая 1943 г.
«На Кубани, северо-восточнее Новороссийска, наши войска в результате ожесточенных боев прорвали оборону противника фронтом в 25 километров и овладели железнодорожным узлом Крымская, превращенным немцами в важнейший, сильно укрепленный узел сопротивления. Продвинувшись в глубину на 13 километров, наши войска заняли также населенные пункты Красный, Черноморский, Запорожский, Веселый, Садовый, Благодарный, Мелеховский, Нижне-Греческий, Верхний Адагум и Неберджаевская. Захвачено 80 орудий, 220 пулеметов и другие трофеи. Противник оставил на поле боя свыше 7 000 убитых солдат и офицеров. На других участках фронта существенных изменений не произошло»133.
Этот отрывок из сводки Совинформбюро за 5 мая: «Противник ведет упорные бои, пытаясь вернуть Адагум и Неберджаевскую, но у него ничего не выходит.
Вчера наши самолеты на прифронтовых аэродромах противника, куда он стал сосредотачивать авиацию, уничтожили 300 самолетов. Наши потери 24 самолета.
Нашей разведкой установлено, что из Западной Европы на Восточный фронт гитлеровцы в огромном количестве перебрасывают вооружение и боеприпасы». Вот почему наша авиация бомбит ж. д. узлы Кременчуг, Смоленск, Днепропетровск и др.
Спал под открытым небом на дубовых молодых и сильных ветвях, которые я наломал в достаточном количестве и покрыл половиной плащ-палатки.
Я разулся, покрылся другой половиной плащ-палатки, а сверху шинелью. Под головой у меня неизменно немецкий ранец, телячьей кожей шерстью наружу. Он очень удобен в качестве подушки. Спал я богатырским сном, видел семью, знакомых, был в кондитерской и ел сдобную «бабу».
Проснувшись ночью, долго не мог осмыслить, что я не дома, а на войне. И только когда загрохотали бомбы и заревели самолеты, понял, что война продолжается. Спать было тепло и хорошо. Вчера над своим столом сделал хорошую зеленую крышу,
