Однако лицо Тай, противореча лестной для самолюбия мотивировке, выражало горечь, если не зависть. Хотя последнее вряд ли, правда? Делла убита. Пусть она видела во сне одну из богинь Эллии, прекрасную и нежную Мэй, – разве можно завидовать мертвой? И без того трудно не удивляться парадоксу – фальшивая верховная богиня Фабра грезит о встрече с богиней истинной… Впрочем, есть ли они на свете, истинные боги, или это миф, который мы создаем себе во утешение? Не знаю. Знаю лишь, что три удивительные женщины – Леа, Нэл и Мэй – несколько раз посещали и мои сновидения. Зачем, почему, в чем смысл увиденного, остается тайной. Теперь мне остро не хватает этих снов. Так, наверное, чувствуешь себя, когда уходит любовь. Только что краски были ярче, чувства сильнее и каждая мелочь исполнена смысла, и вдруг все возвращается к обыденности. Действительность не изменилась, но ты уже испробовал лучшего и понимаешь, насколько обделен.
Однако с Наставницей я предпочла на эту тему не откровенничать – вдруг обидится? Лишь уточнила:
– То есть вы лично твердо намерены вернуться на Эллию?
Тай тяжело вздохнула. Похоже, вопрос бестактен. Но как вести расследование, не спрашивая?
– Да, намерена, но хочу сделать это с наименьшими потерями для Фабра. Как для его ведьм, так и для аборигенов. После столетий руководства я несу ответственность за их благополучие. Аборигены нуждаются в нашей помощи, без нее их привычный уклад рухнет.
– Может, это к лучшему? – вмешалась Женька. – Пора отлучать деток от груди, пускай живут сами.
– Счастье вашего мира, что не вы обладаете в нем властью, – резко ответила Тай. – Даже медленные перемены опасны и мучительны для общества, а мгновенные… те обычно гибельны. – Помолчав, она продолжила гораздо мягче: – Вы слишком молоды и неопытны, чтобы это понять. Еще вспомните мои слова много лет спустя.
Я задумалась. Предположим, цивилизация Земли лишилась основы своего существования… что, кстати, является основой нашей цивилизации? Я бы сказала, техника. Итак, вся без исключения техника вдруг перестала работать, и восстановить ее никто не умеет (кстати, судя по переменам в высшем образовании, в России подобное время не за горами). Да уж! Люблю покритиковать технократические порядки, однако понимаю, что произойдет катастрофа. От внешнего лоска не останется и следа, мы вернемся к первобытному хаосу, к самой настоящей, физической борьбе за существование, в которой выживут сильнейшие, а рефлексирующие барышни вроде меня частично помрут с голоду, частично будут убиты ради своего жалкого имущества. Наиболее удачливые превратятся в рабынь, однако мне при дурном характере и полном отсутствии хозяйственных способностей подобная участь, боюсь, не грозит.
– Да, – вслух согласилась я, – бросать на произвол судьбы тех, кто привык на тебя полагаться, не стоит. Но ведь молодые ведьмы Эллии предложили вас заменить. Я думаю, вы сумеете научить их вашим принципам управления.
– При условии, что ведьмы Фабра придут к согласию, – заметила Наставница. – А его, увы, сейчас нет даже среди двадцати трех, живущих на Эвре. Именно это беспокоит меня больше всего. Информацию эллийским коллегам могу передать и я одна… как Верховная богиня я в курсе новостей со всех стран континента. Если какие-то мелкие детали будут упущены, аборигены, конечно, пострадают, но по-настоящему губительными последствия станут вряд ли. Проблема в том, что часть девочек наотрез отказывается возвращаться. До смерти Деллы я надеялась – ситуация вот-вот благополучно разрешится. Мы уговаривали, объясняли, и постепенно количество отказниц уменьшалось. А тут еще такой шанс, как явление божества! Делла блестяще владела навыком передачи эмоций, это было ее специализацией. Приход Мэй, рассказ о мучениях души неупокоенной ведьмы глубоко потрясли ее, и свое восприятие она могла передать любой из нас, готовой открыть ей мозг. А большинство было готово. Ощутить присутствие Мэй, воздействие ее слов, пусть и опосредованно, – об этом мечтает каждая ведьма. Сон Деллы стал объективной реальностью для тех, кому она успела его рассказать, и убедил в необходимости возвращения. Если бы Делла посетила все двадцать пять стран, как предполагалось, мы бы уже готовились к объезду. Но после шестого визита ее не стало.
– Именно после шестого? – хитрым тоном произнесла Женька, подняв палец. – Ага! Ага-ага-ага! Все элементарно. Какой-то из ведьм этой страны страшно не хочется уезжать. Когда Делла стала ее уговаривать, она не открыла ей свой мозг, а убила. Я думаю, вычислить преступницу будет просто. У вас всего по три ведьмы на государство, так? Допросить каждую из трех с пристрастием, и проблема решена.
– А я в это не верю! – горячо вмешалась Лиза. – Ты рассуждаешь словно о Земле. Да, у нас готовы лишить человека жизни из-за пустяка, и никто не удивляется. Наше общество жестокое, несправедливое и нелепое. Но у ведьм все иначе. Они решают проблемы с помощью разума, а не силы. Тай сказала – на Фабре шестьсот лет не было войн. Подумать только – шестьсот лет! А ведь когда-то они с Землей были на одинаковом уровне. Только у нас до сих пор года не проходит без войны, а Фабр, руководимый ведьмами, далеко нас обогнал, став мирным и счастливым. Тут даже среди людей убийств почти не бывает!
Я, признаюсь, не рискнула бы столь безоговорочно доверять словам Наставницы – она персона заинтересованная. Однако, пока я размышляла, как бы поделикатнее преподнести эту мысль, Женька выпалила без обиняков:
– Среди людей, может, убийств и не бывает, а вот ведьмы… тоже мне, нашла пацифисток! Для них прикончить кого-нибудь – плевое дело. Вспомни, Рил хотела убить нас при первой же встрече!
– Не убить, а ликвидировать как опасных для общества, – на полном серьезе возразила Лиза.
– Ага, большая разница! Ликвидированные что, помирают легче убитых?
В данном вопросе я была полностью солидарна с Женькой. Смерть, как ее ни назови, остается смертью. Хотя Лизина идея тоже здравая. Ведьма и вправду будет действовать скорее из принципиальных соображений, чем под влиянием эмоций. Так мы уничтожаем больных животных – не со злобы, а, наоборот, в полной уверенности, что поступаем разумно и гуманно.
– Ликвидированным умирать не легче, но можно хотя бы понять логику случившегося, – продолжила спор подруга. – А в твоей версии логики нет. На Фабре одна из ведьм убила свою… вспомни, Ана содрогалась при подобной мысли! На это можно пойти лишь от полной безысходности, от отчаяния. Но повод, который ты придумала, мизерный. Да, часть ведьм отказывается возвращаться. И что? Никто насильно их не тащит, в тюрьму не сажает. Слушать Деллу тоже никого не заставляли, дело добровольное. Когда свободно решаешь сам, ни к чему вредить другим, понимаешь? Зачем убивать, вместо того чтобы спокойно сказать нет? Глупости!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
