Эта история также показывает, как письменное изложение мыслей может стать чрезвычайно мощным инструментом для раскрытия сути событий, о которых мы собираемся поведать. Когда я в вихре эмоций начинаю писать свой ОПН в форме письма или фантазирую о том, что я хотела бы сказать, это помогает мне понять историю, которую я излагаю. Как я уже говорила в главе 3 («Признать истории, которые с нами происходят»), осознание значимости письма для осмысливания происходящих событий пришло в процессе исследования, и эта история помогла мне расставить все по местам. Приятно, когда понимаешь конструктивную пользу всех разговоров и схем, которые я мысленно репетирую вечером в постели, пока не засну.
Эта история – отличное напоминание о пользе работы с психотерапевтом, тренером или группой поддержки, которая дает нам пространство для изучения своих эмоций и переживаний без какого-либо осуждения. Мой психотерапевт Диана ушла на пенсию сразу по окончании нашей совместной работы, и с тех пор у меня появились сложности с поиском безопасного места, чтобы заниматься своими исследованиями. Я встречалась со специалистом в области лидерства для решения конкретных проблем, связанных с работой, и этот опыт был бесценным. Я считаю, что нам всем это нужно. Несправедливо просить своих домашних оставлять пространство для этого, особенно когда они являются частью истории нашей повседневной жизни; то же верно и для наших коллег.
За последние два года я была удивлена числом лидеров, которые или работают в тесном контакте с психотерапевтом или тренером, или входят в небольшую группу других лидеров, которые поддерживают друг друга в проработке трудных эмоциональных проблем. Я вспомнила, в частности, о группе из восьми руководителей, которые пригласили меня присоединиться к ним в прошлом году на одной из своих регулярных встреч поддержки. В течение многих лет эта группа собирается вместе, чтобы поделиться и проработать вопросы, о которых я рассказываю в этой книге: вопросы, связанные с необходимостью быть собой, падать и подниматься. На самом деле каждый из членов группы написал свою историю успехов, проб и ошибок, используя в качестве примера «Путешествие героя» Джозефа Кэмпбелла.
На нашей встрече несколько мужчин поделились историями своих «путешествий». Это был преобразующий опыт. Их рассказы были наполнены мужеством, горем, успехом и разрушительными личными и профессиональными неудачами. По сути, члены группы создали то, что я называю «безопасным сейфом», то есть место, где люди могут честно и открыто обмениваться опытом, не боясь осуждения и огласки. История, которую я собираюсь рассказать, напомнила мне о том, почему у каждого должна быть такого рода поддержка: невозможно быть смелым в большом мире, не имея хотя бы маленького укромного местечка, где мы можем преодолеть свои страхи и неудачи.
Правильное произношение и вспыльчивость
Когда я сортирую электронные письма, я проверяю имя отправителя и тему до того, как его открыть. Открывать письма, не просмотрев исходные данные, – это как открывать дверь, не глядя в глазок… это просто может быть опасно. В этот день несколько лет назад одно имя в списке отправителей заставило меня вздрогнуть, хотя в самый первый момент я не поняла почему.
Я сто раз прочитала имя и стала перебирать варианты, пытаясь вспомнить, откуда я знаю отправителя: университет, церковь, школа, соседи, выступления? Ничего. Я отъехала на кресле немного назад и прочитала имя вслух. Когда до меня наконец дошло, я пришла в ужас, вздохнула и закатила глаза.
Электронное письмо было от женщины, которую мы назовем Памелой. В этом имени такое же количество слогов, как и в ее настоящем имени. Она сама произнесла свое имя по слогам, как двухлетний ребенок, делая акцент на правильном произношении.
Я встретила Памелу несколькими неделями ранее после выступления на мероприятии по сбору средств с последующим обедом. Впервые я увидела ее, когда сразу после выступления стояла в очереди к шведскому столу. У меня есть довольно четкие границы для трапез на мероприятиях. До выступления я не ем на публике. Я могу поесть дома, а до своего выступления буду просто пить воду. Я слишком нервничаю, чтобы есть, и не очень удобно выковыривать остатки пищи из зубов, сидя за столом в окружении сотен людей, наблюдающих за вами.
Я также не люблю есть после мероприятий, потому что я очень интровертный человек. Люди, которые меня видят в первый раз, всегда думают, что я экстраверт, тот же, кто хорошо меня знает, считает мою интровертность одной из моих отличительных особенностей. Выступление на сцене не причиняет мне никаких неудобств, потому что это моя работа, но на коктейльной вечеринке я буду стоять с застывшей улыбкой, жалея, что не могу свернуться калачиком под столом в позе эмбриона. В этот день я хотела пообедать с небольшой группой студентов. Для меня это было нормально: я люблю говорить со студентами – с ними я чувствую себя в своей тарелке.
Я заметила Памелу сразу, когда встала в очередь к шведскому столу. Я не знаю, что она говорила людям, которые были между нами, но видела, как она пробиралась все ближе ко мне. Наконец, когда между нами осталось только два человека, я услышала, как она сказала женщине позади меня:
– Извините, мне нужно поговорить с доктором Браун о мероприятии.
Когда я наконец обернулась, она была буквально в ладони от меня. Она неудобно протянула руку для знакомства. Я не могла ее пожать, потому что места между нами не было, отступила на шаг и сказала:
– Здравствуйте, я Брене. Приятно познакомиться.
К этому времени в очереди перед нами оставалось всего три человека. Я повернулась, чтобы мы обе смотрели вперед, и заговорила с ней через плечо:
– Итак, вы из организаторской команды мероприятия? Все прошло очень хорошо.
– О нет, – ответила она. – Я представляю большую организацию и хотела обсудить с вами возможность вашего участия в некоторых наших мероприятиях. Я хожу на мероприятия в поисках талантливых лекторов.
Я начала немного раздражаться, но мне удалось сохранить мирный настрой. За три минуты, которые прошли, пока я брала куриный салат и банку содовой, я узнала о Памеле три вещи:
Она ненавидит свою работу, потому что ее начальники всегда говорят ей, что ее должность в случае сокращения штата будет закрыта первой.
У нее нет образования в области психического здоровья, но она видела так много презентаций на эту тему, что могла бы получше специалистов рассказывать об этом.
Ее мечта заключается в том, чтобы прекратить заниматься поиском лекторов и стать лектором самой.
Когда мы отходили от столиков с едой с тарелками и напитками в руках, я повернулась к ней и сказала: «Ладно, было приятно встретиться с вами», – и продолжила движение. Я села за стол, который был зарезервирован для нашей группы. Там было пусто, только сумки и программки лежали на стульях, чтобы обозначить занятые места. Я нарочно села на свободное место между двумя занятыми, чтобы отдать свое внимание студентам. Памела решительно шла за мной, она поставила свою тарелку рядом с моей и переложила со стула чью-то куртку, чтобы освободить себе место.
Я еще ничего не успела произнести, а она уже плюхнулась на стул рядом со мной. Я буквально рот раскрыла от удивления.
– Начальство отправило меня найти хороших лекторов. Я бы могла выступать лучше, чем большинство из них. Конечно, я не могу сказать им об этом. Они хотят аккредитованных людей. Как будто буквы вашего имени делают из вас хорошего оратора. Но я не могу ничего им ответить, ведь я же «девочка на побегушках». Я иногда очень хочу сказать им, что не могу найти достойных ораторов и готова предложить свои услуги. Но они слишком глупы и помешаны на деньгах, чтобы признать талант, который прямо перед ними.
Студенты стали возвращаться за стол. Студент, чьи вещи были передвинуты, смутился на секунду, а затем сел. Памела практически вскочила со своего места, когда они подошли. Она почти визжала:
– Смотрите! Смотрите! Нам повезло пообедать с лектором! Разве это не сказка? Она просто прелесть!
Слушая ее, я чувствовала горечь и страх в ее словах. Она пыталась притвориться взволнованной, а мне было интересно, сколько она сможет сдерживать гнев и возмущение. Я не понимала, почему она так сердится, но было ясно, что она очень зла. Я с полчаса пообщалась со студентами и собралась уходить. Студенты смотрели на меня с пониманием и немного нервничали из-за перспективы остаться с этой женщиной. Памела смотрела на меня с едва скрытым презрением. Было бы так легко ей сказать: «Спасибо за то, что испортили мне обед», – но это было бы дурным тоном. Я просто сказала: «Пожалуйста, извините меня, мне пора собирать вещи».
