Воспоминания о встрече с Памелой было достаточно, чтобы я подождала, прежде чем открывать ее письмо. Я прочитала несколько других писем, сделала себе чашку кофе, вернулась за компьютер и наконец открыла письмо Памелы.
Доктор Браун!
Я настоятельно рекомендовала вас своему боссу Шерил, исходя из того, что большинству участников конференции, казалось, понравилась ваша презентация. Вероятно, она свяжется с вами в ближайшие пару недель.
И небольшой дружеский совет: если вы позиционируете себя в качестве эксперта и ученого в своей области, то, я думаю, вам стоит правильно произносить имена ваших коллег. Когда вы процитировали Пему Чодрон, вы сказали: «Пима ЧУдрон». Правильное произношение – Пема ЧодрУн.
С уважением, Памела.Я уставилась на слова на мониторе в полном шоке, в голове начали крутиться мысли и стал подниматься страх. Я выставила себя дурой? Она четко попала в цель по моим эмоциям и вызвала во мне стыд. Несколько секунд я перечитывала фразу «…Если вы позиционируете себя в качестве эксперта и ученого…» и понимала, что она имеет в виду: «Перестаньте делать вид, что вы эксперт и ученый». Я чувствовала себя испуганной школьницей.
Это был именно «тот момент», который я сама описывала десяткам тысяч людей. Я написала книгу про этот момент, когда стыд обрушивается на вас с такой силой, что вы тут же переходите в режим «сделай или умри».
Как ни странно, я всегда прошу людей, и особенно специалистов в области психического здоровья, не соблазняться мыслью о том, что они якобы могут управлять этими моментами, потому, дескать, что знают, как это работает… Но стыд – коварная эмоция!
Если бы я могла сама шептать себе на ухо, то, глядя на это письмо и чувствуя себя едва ли не самозванкой, я бы сказала: «Это именно тот самый момент. Ничего не делай. Не говори ничего. Просто дыши и иди вперед. Не прячься. Не трусь. Не давай отпора. Не говори, не печатай и не общайся ни с кем, пока не встанешь на ноги. Ты будешь в порядке».
Но, к сожалению, я не могла прошептать себе эти слова. Неправильное произношение имени Пемы Чодрон вызвало стыд на общую тему: «Я недостаточно хорошая, умная, правильная…» Вместо того чтобы выглядеть как ученый, я представляла себе, что говорю голосом героя популярного мультфильма с утрированными интонациями: «Э-ге-гей! А это наш маленький буддистский друг Пима ЧУдрон!» (Здесь уместно еще и побренчать на банджо.)
Сердце забилось очень быстро, я была охвачена яростью и чувствовала, что вся дрожу. Я замерла в кресле. Глаза горели. Я не могла усидеть на месте и наконец стукнула кулаком по столу. «Ах ты, пассивно-агрессивная идиотка!» Я резко вдохнула через нос и выдохнула через рот. Еще раз… Еще… Ко мне постепенно стало возвращаться спокойствие. Не то доброе, разумное спокойствие, которому я учу людей, а спокойствие, под которым скрывается злость.
Я закрыла почтовую программу и открыла Microsoft Word. Я хотела написать идеальный ответ, чтобы там не было опечаток или грамматических ошибок. Будет очень плохо, если я ошибусь и напишу «эффект» вместо «аффект» или «ихний» вместо «их».
Я открыла новый документ и, как поет Чарли Дэниелс в своей балладе The Devil Went Down to Georgia («Дьявол объявился в Джорджии»), «искры полетели» из-под моих пальцев:
Дьявол открыл футлярИ сказал: «Я начну».Искры полетели у него из-под пальцев,Когда он взял смычок.
И он повел смычком по струнам,Ядовито хмыкнув,И банда демонов подхватила,И звучало все как-то так…
С каждым ударом по клавишам я чувствовала себя лучше. Я писала и редактировала, опять писала и снова редактировала. Закончив, скопировала письмо и вставила его в сообщение электронной почты на имя Памелы. На одну долю секунды, прежде чем нажать «Отправить», я запаниковала. Меня накрыла неопределенность. Трудно бороться без прикрытия. Мне нужна была поддержка и крошечная капелька одобрения перед отправкой своего выстраданного опуса.
Надо сказать, что, кроме всего прочего, я эксперт в социологических опросах, а поэтому, обзвонив нескольких друзей, объяснила им ситуацию и попросила совета. После пяти звонков я получила единодушный ответ: 1) она действительно пассивно-агрессивная идиотка; 2) я не должна отправлять это письмо. Двое моих друзей думали, что это поставит под угрозу мои шансы выступить перед крупной национальной организацией, еще одна знакомая сказала, что сама избегает конфликта любой ценой и советует мне делать то же самое, а еще двое друзей считали, что мне не стоит тратить на это время и энергию.
Я по-прежнему не была полностью уверена, ведь ответ был великолепен. Очень не хотелось выбросить в мусорную корзину такое произведение искусства. Кроме того, это была возможность сделать больно тому, кто причинил мне боль, – такой шанс дается не каждый день. Наконец я распечатала письмо Памелы и свой ответ, чтобы взять их с собой на встречу с Дианой на следующий день. Она поможет мне решить.
Я плюхнулась на диван Дианы, вытащила письма и сказала: «Мне нужна твоя помощь. Я схожу с ума». Мы обе хмыкнули от такого моего заявления, но я пояснила: «Произошло нечто, что на самом деле сводит меня с ума».
Я представила всю историю на суд Дианы: рассказала, как Памела «пересекла черту», рассказала про обед и про все остальное и затем прочитала письмо Памелы вслух. Диана поморщилась. Я увидела, что она нахмурилась, и спросила:
– Довольно паршиво, верно?
Диана сказала:
– Да. Довольно паршиво.
Я сказала, что считаю Памелу пассивно-агрессивной идиоткой и что все мои друзья тоже так думают. Диана одарила меня взглядом, который явно говорил, что ее не интересуют результаты моего опроса. Диане никогда не нравилось, что я пытаюсь строить свою жизнь на опросах.
– Хорошо, в любом случае… Ты готова услышать, что я ей приготовила в ответ?
Диана кивнула.
Я развернула свой ответ и стала читать:
Уважаемая Памела, я получила ваше письмо, касающееся возможности сотрудничества. Я отсылаю копию Шерил, вашей руководительнице, поскольку мой ответ касается вас обеих.
У меня есть некоторые серьезные опасения относительно работы с организацией, в штате которой вы состоите. Во время нашей встречи в Майами вы сказали мне, что ваши начальники «глупые и думают только о деньгах». Я не знаю, является ли это высказывание точным описанием вашей работы или это было просто неуместное выражение разочарования. В любом случае я считаю эти комментарии крайне непрофессиональными, особенно в устах человека, который публично представляет такую уважаемую организацию.
Кроме того, я понимаю ваше желание стать лектором; однако меня встревожили ваши слова о желании сообщить начальству, что вы так и не смогли найти подходящего оратора, в надежде, что они пригласят выступить вас. Хотя я согласна с вашим утверждением, что аттестаты не являются обязательным условием для успешных выступлений, надеюсь, вы понимаете необходимость обучения и профессиональной подготовки для того, чтобы стать специалистом. Независимо от ваших талантов, ваше позиционирование себя в качестве профессионала в области психического здоровья будет иметь серьезные этические последствия для вашей организации.
Безусловно, я ценю искренность характеристики, которую вы дали Шерил, однако, прежде чем я соглашусь участвовать в мероприятии вашей организации, мне необходимы некоторые разъяснения относительно опасений, изложенных в этом письме.
С наилучшими пожеланиями,
Брене Браун, доктор наук, специалист в области социологии.Я была счастлива, как удав, только что проглотивший кролика. Я чувствовала, что раздуваюсь от гордости за свой ответ, как третьеклассница, получившая от учителя благодарственную грамоту.
Диана сказала:
– Ничего себе. Ты поставила в копию отправки адрес ее начальницы. Чтобы наверняка ее уничтожить, да?
Я ухмыльнулась:
– Как говорит мой папа, не играй с огнем!
Диана помолчала еще мгновение, затем произнесла:
– Так. Скажи мне… когда ты представляешь, как Памела читает это письмо, что, по-твоему, она чувствует? Что ты хочешь, чтобы она чувствовала, зная, что в копии отправки стоит фамилия ее руководительницы?
Складывая распечатки, я думала, с чего начать. Я уверена, что на подсознательном уровне знала, какие чувства хотела вызвать, – знала, что именно это и двигало мной. Я думала примерно с минуту, потом ответила:
– Я хочу, чтобы она почувствовала себя маленькой. Хочу, чтобы она чувствовала себя разоблаченной. Хочу, чтобы ей было страшно, как будто ее загнали в ловушку. Хочу ее задеть… Хочу…
