в приоткрытую дверь ванной пробирается запах…
Что-то мясное вкусно жарится на сковородке. Шкворчит!
Удивленная, выхожу на кухню и вижу, как Каролина самозабвенно перчит тоненькие колбаски из фарша, которые лежали у меня в морозилке. Они жарятся на неимоверном количестве масла. Но даже это их не портит, очень аппетитно выглядят.
— Мам, садись, поешь, я тебе кофе сварила, работа подождет. — Каролина показывает рукой на накрытый стол.
Хм… Надо взять на заметку этот лайфхак — если о чем-то просишь ребенка, все-таки есть шанс, что он это сделает. Вот бы еще и на мужа действовало…
Перед выходом на работу я успеваю слопать колбаску, криво нарезанный огурчик и запить это дело несколькими глотками кофе.
Что-что, а кофе моя дочь научилась варить филигранно. По моему любимому рецепту!
Ощущаю во рту легкий привкус корицы, и мне приятно.
— Спасибо, Каролиночка. Я смотрю, ты поднаторела в плане кофе.
— Варила этому скоту каждое утро, — вдруг всхлипывает она.
Да, похоже, нескоро у нее еще отболит. А Атом будет скучать не только по уютной квартире и жене, но еще и по кофе… Так ему и надо!
На секундочку сжимаю дочь в объятиях, на большее времени нет.
Убегаю из кухни.
Собираюсь, одеваюсь, спешу на работу.
Кое-как втискиваюсь в трамвай, который утром забит буквально под завязку.
С трудом перемещаюсь к окну, и в этот момент меня накрывает злостью.
На Миграна, в частности.
Сидел вчера весь такой грустный в своей роскошной машине с кожаным салоном, на жалость давил, рассказывал, как он без меня не может.
А сделать что-то реальное не сподобился, чтобы я меньше на него злилась.
Хоть бы машину вернул, ей-богу. Она ведь моя, разве нет? Наверняка уже починил. Зачем она ему? Продать не продаст, так и будет стоять в гараже, пылиться.
Или машина мне полагается только в роли его жены?
А то, что я беременная вынуждена ехать на трамвае, — так, мелочи.
И вообще, если он уже выяснил, что я невиноватая сторона, ну и ушел бы сам из нашего роскошного коттеджа. Сказал бы — вот вам дом, девочки. Живите, а я уж как-нибудь на съемном жилье… Ведь не промелькнуло даже! Сто процентов даже мысли такой не допустил.
Что-то я размечталась, по ходу дела.
Никогда он не сделает ничего подобного.
У Атома для Каролины вещи забрал, а обо мне опять не подумал. Действительно… Зачем мне мои вещи? Или он считает, что тот несчастный чемодан, что я забрала, — это все, что мне может понадобиться?
А то получается, милая, я тебя так люблю, так люблю… Что поживи-ка ты пока в съемной двушке с беременной дочкой без машины и финансовой поддержки.
Где тут любовь? Где тут забота?
Все лишь на словах, которые гроша ломаного не стоят.
А на деле…
На деле Мигран даже деньги на житье-бытье заставил меня перевести ему обратно. Ну правильно, продуктов же мне купил, как я смею хотеть что-то еще?
Ух!
Боже, все-таки мы, женщины, мастера себя накручивать. Потому что к моменту, когда я доезжаю до нужной остановки, внутри уже тихо закипаю. А сейчас только полдевятого утра, что же будет к вечеру?
Решаю оставить мысли о Мигране в трамвае.
Улыбаюсь скупому зимнему солнцу и выхожу на улицу.
Пока спешу от остановки к отелю, пытаюсь найти позитивные стороны в жизни.
Ведь когда-то все начинают новую жизнь. В двадцать, тридцать, сорок и даже пятьдесят. А кто-то и в шестьдесят! У меня еще не самый запущенный случай. К тому же есть деньги, крыша над головой, поддержка в виде дочери, здоровье. Короче, все шансы справиться.
Выдыхаю, когда дохожу до гостиницы. Собираюсь уже повернуть к ступенькам, как вдруг подмечаю — возле меня паркуется красный лексус…
Машина моей свекрови.
Максимально пафосная тачка, на мой взгляд.
Собственно, свекровь у меня тоже не лишена пафоса. Дамочка с перчинкой, как многие бы сказали.
Гаджеты она не любит, айфон у нее не последней модели, а планшеты она вообще считает придурью. Но вот машина… Свой лексус она обожает и водит его филигранно. Паркуется с хирургической точностью и обожает производить впечатление. Ничего не стесняется.
Борюсь с искушением рвануть в гостиницу сломя голову, чтобы избежать встречи с этой мадам. Но как это будет выглядеть?
Торможу, надеваю на лицо искусственную улыбку, наблюдаю за тем, как свекровь выходит из лексуса.
Она в своем репертуаре. Обвешана золотом с ног до головы, черные волосы убраны в высокую прическу, на пухлых губах бордовая помада, прямо под цвет полупальто.
— Ульяночка, здравствуй. — Она лучезарно мне улыбается. — Что-то ты бледная, с тобой все в порядке?
Ну да, на мне же нет трех слоев румян и яркой губной помады. А еще я надела сегодня скромный бежевый пуховик, потому что ехала на работу, а не на показ мод.
— Здравствуйте, Каролина Ваановна, — тяну обреченно. — У меня все хорошо, не волнуйтесь.
В этот момент она картинно вздыхает и возводит наращенные ресницы к небу.
— Как же с тобой может быть все хорошо, когда в твоей семье творится такое!
Ну началось…
Как можно незаметнее отодвигаю рукав куртки, оголяю запястье, проверяю время. Тридцать четыре минуты девятого. А ровно без пятнадцати девять мне нужно быть в раздевалке, чтобы без десяти успеть на утреннюю перекличку. Очень важно не опоздать, ведь меня только что взяли на полную ставку.
Мне некогда ругаться со свекровью! Больше того, у меня нет на это никакого желания, я и без того достаточно зла на этот мир.
Однако от Каролины Ваановны так просто не уйдешь.
— Ульяна, куда ты смотришь? Я ведь с тобой говорю…
— Откуда вы узнали, где меня искать? — спрашиваю угрюмо.
— Каролина сказала, ты работаешь в ресторане «Сапфир», — подмечает свекровь с важным видом.
Дочь, предательница! Она же вроде как за меня. Или просто так сказала бабушке?
Делаю отчаянную попытку от нее отвязаться:
— Может, поговорим как-нибудь в другой раз? —
В конце концов, не могу же я послать бабушку своих детей. Как бы сильно мне сейчас этого не хотелось.
— Ты спешишь на работу? — наконец доходит до свекрови.
— Да, спешу, поэтому я бы попросила вас, Каролина Ваановна…
— Пять минут, — просит она. — Сядь в машину, поговорим, и побежишь на свою работу.
Она снова мне улыбается, но улыбка меняет тональность, если можно так выразиться. Она больше не дружелюбная, скорей уж язвительная и требовательная, взгляд у свекрови соответствующий.
Ведь не уйдет же!
— Пять минут, — говорю ей.
И все-таки сажусь на пассажирское сиденье спереди.
Каролина Ваановна возвращается в
