Папка там уже — ну, мы рядом живем… Так он притаился пока за забором, и велел вам сообщить.
— Правильно, что сразу не сунулся, — Иван Палыч быстро накинул пальто, и, вытащив из ящика стола наган, сунул в карман. — Ну, пошли, глянем…
Дождь кончился. Уже начинало светать, и небо на востоке окрасилось алой зарею. Сполох зарницы гуляли над лесом, отражались в окнах домов. Чавкала под сапогами грязь…
— Вон он! — замедлив шаг, показал Анюта. — За забором. Фары потушил — затаился.
Именно так все и выглядело! Бронированная боевая машина затаилась, словно хищник в засаде! Особо ее не видно, не слышно… и фары не горят. Странно…
На углу, от повалившегося забора, послышался слабый свист.
Анюта кивнула:
— Папка! Вон он, за старой ветлой.
Плохо было видно — скорее, угадывалось, как Пронин помахал рукою.
— Ну, что такое? — подбежав, тихо спросил доктор.
— Двое вышли, вылезли прямо из брюха, — Степан пригладил усики. — Минут десять тому… Все тайком, оглядываясь. Я было хотел выйти, но… решил повременить. Сперва поглядим!
— Верное решение, — одобрительно кивнул Иван Палыч. — Они куда направились-то?
Пронин прищурился:
— Думаю — в школу. Тут можно запросто — через задний двор.
— Понятно… Но, почему тайком?
— Это-то меня и смутило. И этот еще… — Степан кивнул на затаившийся броневик. — Стоит тут, жалом водит. Вернее — пулеметом. Если кто с этой стороны подойдет — ка-к жахнет!
— А мы с этой и не будем… Мы — с той! — хохотнул Иван Палыч. — Вернее, я… А ты, Степан, здесь присматривай. Роман Романыча с его парнями позвать бы не худо. Он у кого на постое?
— У бабки Ермилихи… Ну, большая такая изба-то! — председатель совета покусал губу. — Анютка — метнись! Скажи, чтоб вооружились… А сама потом — домой. И поживее!
Кивнув, девчонка умчалась…
А вот Иван Палыч уйти не успел — во дворе показались двое! Они шли, пригибаясь, в тусклой предрассветной мгле, и тащили на плечах…
— Доски какие-то тащат, — прошептал Пронин. — Пособия, что ли?
— Да нет, не доски. Картины! — Иван Палыч потер переносицу. — Ну, точно — картины. У нас выставка же!
— Да помню, — хохотнул Степан — ныне, и. о председателя сельского совета… Или уже как-то по другому именовалась эта должность — не суть…
Слева, в бронированном боку броневика, распахнулась дверь… там и исчезли картины.
В деревне запели петухи…
Доктор недобро прищурился:
— Ишь! Школу грабят, гады! Народное достояние. Ладно, я побежал…
С парадного входа, вроде бы, все казалось в порядке. Только мелькнули в коридоре, за окнами, темные тени…
Воров-то всего двое… И броневик им здесь не поможет!
Выхватив наган, Иван Палыч взбежал по ступенькам крыльца и рванул дверь…
— Стоять! Руки вверх! — прокричал он, спотыкаясь о валявшегося у дверей сторожа. Похоже, связали…
— Именем советской власти!
В ответ прогремел выстрел, и доктор быстро нырнул за дверной косяк. Воры, однако же, героев из себя не строили, а, прихватив оставшиеся картины, тут же пустились в бега! Иван Палыч, чуть выждав, бросился следом.
Даже пальнул для острастки в воздух:
— Именем революции! Стоять!
Предутреннюю деревенскую тишь взорвала короткая пулеметная очередь! Броневик зарычал двигателем, развернулся… Один из грабителей — маленький и юркий — проворно запрыгнул внутрь. Дверь с лязгом захлопнулась, и бронированная машина, набирая ход, покатила по узенькой сельской улочке. Зачавкала под колесами грязь…
— Подождите! Э-эй! — закричав, брошенный на произвол судьбы ворюга со всех ног бросился следом за броневиком.
Доктор удивленно присвистнул, разглядев знакомую грузную фигуру, растрепанную бороду…
— Подождите-е! Эй! Николай Николаи-иич… Не бросайте меня! Не-ет!
Появились Роман Романыч и его парни. Бросились следом — Иван Палыч едва успел осадить.
— Гнаться с наганами за броневиком? Плохая идея! Хватит нам и одного дурака…
А дурак все бежал, все пытался докричаться…
— Э-эй!
Броневик притормозил на повороте. Хлестнула короткая очередь. Бегущий резко застыл, словно напоролся на невидимую ограду. Застыл, и нелепо махнув руками, навзничь упал в грязь.
Подбежав, доктор склонился над упавшим, пощупал пульс…
— Ну, как он? — негромко спросил Пронин.
— Да уже никак… — Иван Палыч поднялся на ноги. — Была бы шляпа — снял бы. А так… Скрипач не нужен! Вернее — художник. Художник и друг художников. Эх, Лев Фролыч… что ж ты так?
Председатель подозвал Романа:
— Парни, надо проследить, куда свернет броневик!
— Свернул к станции, — высунулась из-за ветлы Анюта. — А там можно и в город, и в Ключ, и в соседнюю губернию! Все пути.
— Эх-х…
Верный своим новым принципам, Артем — Иван Палыч — первым делом на станцию и отправился — на телеграф. Там, на повертке, располагался красногвардейский патруль, не так давно присланный из города для соблюдения карантинных мер. Никакого броневика красногвардейцы не видели. Значит, раньше свернул… Лови теперь! Права Анюта — все пути.
Послав тревожную телеграмму, доктор почти сразу же получил ответ. Видать, в городе была объявлена тревога.
Тряхнув длинной челкой, телеграфист передал доктору длинную ленту:
— Вам, Иван Палыч!
— Спасибо, Виктор Андреевич…
«Зарное тчк доктору тчк уезде тревога зпт ночью угнан из ремонта депо броневик красный сормовец тчк предлалагется срочно провести ревизию украденного тчк ждем список тчк петраков»
Значит, угнали броневичок-то, ага… Жаль художника. Хотя он весь и сам был в банде новоявленного зареченского «Бонно».
* * *
Ревизию провели сразу после обеда на пару с Прониным. Сторож, Елизар Мефодьич, слава Богу, не пострадал — пришел в себя, помогал, суетился…
— А картины-то не все украли, да-а! Они ведь еще и в классах висят… Те, что в коридоре, взяли, а что в классах — нет. Видать, не успели… Ну, там немного. Две так и вообще — одинаковы. Поля с маками. Она у нас в коридоре висела, другая — в классе, вот!
— Да помню…
Ну да, таких было две. Почти одинаковые — и там, и там — поле с маками. Конечно, не Клод Моне, а так, по мотивам…
Что такое?
Показалось, будто край картины испачкан мелом… Верно, ученики баловались. Хотя…
Иван Палыч снял картину со стены. Ну да, просто краска в углу отслоилась. А за ней –коричневато-серая грунтовка… Стоп! Да нет! Другая картина!
— Мефодьич! Кисточки не найдется? И еще какой-нибудь, что ли,
