И надеяться, что предупреждение дойдет вовремя. Что очередная жертва проклятого золота — будь то жадный скупщик или невежественный милиционер — не добавится к длинному списку погибших от сибирской язвы.
Глава 15
Все смешалось в памяти — и память прошлого тела, и воспоминания настоящего.
Доктору снились родители, Павел Никанорович и Александра Авдеевна. Они проступали сквозь дымку сна, как на старой фотографии. Папа, в черном сюртуке, с небольшой бородкой и лихо закрученными усами. Мама в платье с кринолином и модной шляпке. Красивые, молодые… И с ним рядом — дети: две девочки — сестры — Аграфена и Катерина, и младший — Ванечка. Было ему тогда лет пять. Вообще, в те времена маленьких детей для семейных фотографий снимать не любили — детская смертность была высока, так чтоб не бередить потом душу. Но его сфотографировали тогда, специально ездили в город. Павел Никанорович, выходец из среды провинциального дворянства любил, чтобы все было «как у людей».
Род их обеднел еще в прошлом веке, а уж после отмены крепостного права и вовсе впал в полное разорение. Сестер, слава Богу, удалось все-таки выдать замуж… Правда, в дальние губернии, зато — с минимальным приданным. Ну, хоть какое-то, чтоб «как у людей». Выдали, конечно, за разночинцев — Аграфену за владельца маленького кожевенной фабрики где-то под Екатеринославлем, Катерину — за какого-то самарского купца. Поначалу писали, но, вот уже лет десять, как никакой весточки. Что с ними сталось — живы ли? — этого доктор не знал… Эх, сестры, сестры…
Тут вдруг проявился другой персонаж — старенький провинциальный доктор Федор Иваныч, некогда приохотивший Ивана к медицине. Снилось, будто бы Федор Иванович и Иван, еще совсем юный, едут не спеша в одноколке по узеньким улочкам. Иван грустен — финансовые дела семьи и при родителях-то были весьма не блестящи, а уж после их смерти…
— Ничего, Ваня! — утешал доктор. — Выбил я тебе пенсион от нашего земства! Так что быть тебе доктором. Быть!
Милейший Федор Иванович уехал из Зареченска в первый год войны. Куда-то под Самару, к родственникам… Да так и пропал.
А родители похоронены на зареченском кладбище, и надо бы туда съездить, а то как-то…
Да, да! Надо съездить, заказать молебен, поставить свечечки…
Черт!
Иван Палыч проснулся в холодном поту. За окном шел дождь, и в схемных апартаментах «Гранд-Отеля» было сыровато и немного зябко. Хозяйка, Аграфена Матвеевна, в последнее время сильно экономила на дровах, хотя квартирную плату повышала с завидной регулярностью.
Жалованье… А кто теперь будет платить? Земства-то нынче нету! Новая власть? Да и родителей бы надо… молебен, свечечки…
Господи!
Какие родители? Какой молебен?
Артем, ты забыл — кто ты? Москва, начало двадцать первого века, частная клиник. Нечастые визиты бывшей жены, Ольги… Детей нет. Родители умерли. Вся жизнь — дежурства, операции, ночные вызовы… Коллеги? Да. Хорошие люди, кофе в ординаторской. Но близких — нет. Артем даже кота дома не держал — некогда.
Да! Да! Артем, вспомни! Никакой ты не Иван Палыч, а человек из будущего. Земским врачом Иваном Петровым ты стал случайно, по прихоти судьбы… Но, ты — не он!
Тогда к чему такой сон? Вообще, как могут сниться подобные сны? Наверное, это сознание Ивана Палыча — того, настоящего Иван Палыча — все-таки как-то пробивается, влияет… Ну да, влияет! На всю жизнь!
Артем вдруг поймал себя на мысли, что он живет и действует так, как жил бы и действовал истинный Иван Палыч, земский врач, рожденный в конце девятнадцатого века. Черт его знает, может гормоны настоящего тела влияют? Повадки? Инстинкты?
Но, он же — не он! Он — Артем, он знает будущее. А, значит, способен это будущее менять. Так какого же черта… Нет мысли-то о изменении будущего к Иван Паычу приходили — про тех же большевиков. Но, как-то не слишком структурировались. Да и всего навалилось — не разораться, не вздохнуть даже. Больница, война, общественная деятельность… Теперь вот — эпидемия, сибирская язва.
А ну-ка, Артем! Встряхнись! Возьмись за дело… пока, кажется, еще есть время.
Вскочив с койки, доктор накинул халат и уселся за письменный стол. Скорее, это было просто небольшое бюро с письменными принадлежностями и стопкой желтоватой бумаги. В латунном стакане стояли перья и карандаши.
Взяв лист бумаги, Иван Палыч (Артем!) поделил его на две части. Слева написал — «опасности», а справа — «как избежать?».
Опасности написал сразу же. Гражданская война, голод, красный и белый террор, бандитизм, продотряды, разруха, военный коммунизм…
Еще много можно было чего — но, лучше по порядку, так сказать, по мере поступления.
Как избежать? Как избежать Гражданской войны? Да никак! При всем делании. Что он, простой сельский врач, может сделать? Разве что, как-то попытаться обезопасить своих, да то же Зарное, уезд… город… Уже было бы немало!
Итак, власть у большевиков, коммунистов. Пока что они крови не льют, но это пока — Гражданская не за горами.
Вот тут Артем уже кое-что предпринял: все близкие ему люди — в большевиках. Хотя, нет, не все… Ну, Гробовский — он пока на фронте… или уже черт знает, где… Бедная Аглая… Из местных же… Чарушин, Ольга Яковлевна, Воскобойников — это же меньшевики, эсеры… Воскобойников так и вообще, кажется, кадет! И уже никакая не власть. А кто власть? Гладилин — товарищ Артем. Надеюсь, скоро прибудет. Еще Совет… точнее исполнительный комитет Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Там уже Анна Львовна! И это хорошо. Жаль, что Аннушка сюда пока не может приехать — карантин! Войска даже ввели… Точнее — отряды Красной гвардии. Ими, кстати, Субботин командует, Аристотель! Тоже свой человек. И милиция еще — Петраков.
Во власти — все свои люди. Так надо туда кооптировать и остальных! Того же Чарушина, Ольгу Яковлевну… Воскобойникова — вряд ли возможно, да он, верно, и сам не пойдет. Вот Гробовский, если вдруг явится… И что с того, что офицер? Мало ли царских офицеров в Красной армии будет? Да и генералов… Тот же Брусилов.
Что касаемо будущей Гражданской… Вот-вот ведь начнется! Поначалу «белые» будут наступать по всем фронтам… В Зареченске кого опасаться? Пожалуй, только Антона Деникина — с юга. До северо-запада — немцы, Юденич — все ж далековато. Еще не забывать о бандитах, так называемых «зеленых». Это добра хватает! Ну, тут, конечно, надо давить. Пока не начались столкновения с «белыми», среди которых тоже кого только нет! Ежели судить
