— Он звонил!
Ветер прекратился, и ее слова, казалось, разнеслись по всему переулку. Джимми оттолкнул Эллери и обнял Селесту. Она вся дрожала.
— Бояться нечего. Перестань дрожать.
Селеста заплакала.
Квины терпеливо ждали. Джимми гладил девушку по голове.
Наконец всхлипывания прекратились.
— Когда? — сразу же спросил инспектор.
— В самом начале одиннадцатого. Я уже уходила, когда услышала телефонный звонок. Мэрилин была в столовой с родителями, Билли и Элинор, а я в передней спальне, ближе всех к аппарату. Я подбежала и взяла трубку. Это был… Я узнала его. Я слышала его по радио, когда он давал пресс-конференцию. У него низкий, мелодичный и в то же время резкий голос.
— Вы имеете в виду, мисс Филлипс, что это был голос доктора Эдуарда Казалиса? — Инспектор произнес это так, словно абсолютно в это не верил, и для него было крайне важно убедиться в том, что он прав.
— Говорю вам, это был он!
— Только потому, что вы слышали его голос по радио? — Однако инспектор придвинулся ближе к Селесте.
— Что он сказал? — вмешался Эллери. — Слово в слово!
— Он сказал «алло», а потом назвал телефонный номер Сомсов и спросил, тот ли это номер. Я ответила: да. Тогда он осведомился: «Я говорю с Мэрилин Сомс, стенографисткой?» Я сказала, что нет, и он спросил: «А мисс Сомс дома — она ведь мисс, а не миссис? По-моему, она дочь Эдны и Фрэнка Сомс?» Я ответила утвердительно, и тогда он попросил: «Я бы хотел, если можно, поговорить с ней». В этот момент вошла Мэрилин, я передала ей трубку и задержалась, притворяясь, будто поправляю чулок.
— Нужно проверить… — пробормотал инспектор.
— Продолжайте, Селеста.
— Не мешайте же ей! — рявкнул Джимми.
— Я слышала, как Мэрилин один или два раза сказала «да», а потом заявила: «Вообще-то я сейчас очень загружена, но если это так срочно, то постараюсь выполнить работу к понедельнику, мистер… Повторите, пожалуйста, ваше имя, сэр». Когда он ответил, Мэрилин сказала: «Простите, но не могли бы вы назвать его по буквам?» и повторила вслед за ним.
— Ну и какое же он назвал имя?
— Пол Нострам.
— Нострам![111] — Эллери рассмеялся.
— Тогда Мэрилин сказала, что зайдет за рукописью завтра, и спросила, где она сможет ее получить. Он что-то ответил, а Мэрилин описала себя: «Я высокая, темноволосая, с носом картошкой. На мне будет пальто в крупную черно-белую клетку и маленькая круглая шляпка. А как выглядите вы?» Он объяснил, и она сказала: «Ну, тогда лучше вы меня высматривайте, мистер Нострам. Я приду. Доброй ночи» — и положила трубку.
Эллери встряхнул ее:
— И вы не узнали ни адрес, ни время?
Джимми встряхнул Эллери:
— Дайте же ей говорить!
— Погодите. — Инспектор Квин отодвинул обоих. — У вас есть еще какая-нибудь информация, мисс Филлипс?
— Да, инспектор. Когда Мэрилин положила трубку, я спросила, стараясь говорить небрежно: «Новый клиент, Мэрилин?» Она кивнула и сказала, что ей интересно, как он о ней узнал — должно быть, ее рекомендовал какой-то литератор, которого она обслуживала. «Нострам» сообщил, что он писатель из Чикаго и должен передать новый роман издателю, но пришлось переделать последние главы и теперь их нужно спешно напечатать. Он сказал, что не смог устроиться в отеле и остановился у «друзей», поэтому встретится с ней завтра в половине шестого в вестибюле «Астора», чтобы передать рукопись.
— В вестибюле «Астора»? — недоверчиво переспросил Эллери. — Более оживленное место в час пик во всем Нью-Йорке не найти!
— Вы уверены, что речь шла об «Асторе», мисс Филлипс?
— Так сказала Мэрилин.
Все замолчали.
Наконец Эллери пожал плечами:
— Нет смысла ломать голову…
— Конечно, время покажет! — подхватил Джимми. — А пока что как быть с нашей героиней? Должна ли Селеста оставаться в этой мышеловке или появиться завтра в «Асторе» в клетчатом пальто и с петрушкой в руке?
— Идиот. — Селеста положила голову ему на плечо.
— Селеста останется на своем месте. Это только первый ход Кота. Мы ему подыграем.
Инспектор кивнул:
— В какое время, вы сказали, он звонил?
— Примерно в пять минут одиннадцатого, инспектор Квин.
— Возвращайтесь к Сомсам.
Эллери сжал руку девушки:
— Следите за телефоном, Селеста. Если завтра позвонит «Пол Нострам» или кто-нибудь еще и изменит время и место свидания с Мэрилин, то это одно из чрезвычайных обстоятельств, которые я упоминал. Звоните немедленно в Главное управление.
— Хорошо.
— Спросите добавочный 2-Экс, — сказал инспектор. — Это кодовый сигнал, по которому вас сразу же соединят с нами. — Старик смущенно похлопал ее по руке. — Вы славная девочка.
— Пусть лучше она меня поцелует, — проворчал Джимми.
Они смотрели, как Селеста идет по продуваемой ветром улице, пока не скрылась в подъезде дома 486.
После этого они поспешили к Третьей авеню, где стояла полицейская машина.
* * *
По словам сержанта Вели, в десятичасовом рапорте детектива Голдберга говорилось, что в 9.26 мистер и миссис Ричардсон в сопровождении доктора и миссис Казалис вышли из дома Казалисов. Обе пары зашагали по Парк-авеню. Согласно рапорту детектива Янга, напарника Голдберга, Казалис был в хорошем настроении и много смеялся. Все четверо свернули в западном направлении на Восемьдесят четвертую улицу, пересекли Мэдисон-аденю и остановились возле «Парк-Лестера». Здесь пары разделились: Казалисы пошли назад к Мэдисон-авеню, повернули на север и зашли в кафе на углу Восемьдесят шестой улицы, где им подали горячий шоколад. Это было без двух минут десять, а в десять Голдберг позвонил с ежечасным рапортом из кофейной лавки на другой стороне улицы.
Эллери посмотрел на стенные часы:
— Десять минут двенадцатого. Что было в одиннадцатичасовом рапорте, сержант?
— Погодите, — сказал сержант Вели. — Голди позвонил снова через двадцать минут со специальным сообщением.
Сержант сделал драматичную паузу, словно ожидая возбужденных возгласов.
Но Эллери и Джимми Маккелл что-то рисовали на промокательной бумаге, сидя за столом друг напротив друга, а инспектор всего лишь спросил:
— Да?
— Голдберг сказал, что, как только он позвонил в десять из кофейной лавки, Янг просигналил ему с другой стороны улицы. Голди подошел и увидел, что миссис Казалис сидит за столиком одна. Тогда он спросил Янга, куда делся Казалис. Янг указал на заднюю стену, и Голди увидел Казалиса в телефонной будке. Янг сказал Голдбергу, что, как только тот ушел, Казалис посмотрел на часы, будто что-то внезапно вспомнил. Янгу показалось, что он разыгрывает спектакль, дурача жену. Доктор что-то сказал ей — очевидно, извинился, — встал, отправился в телефонную будку, нашел в справочнике номер и позвонил. Это было в четыре минуты одиннадцатого.
— В четыре минуты одиннадцатого, — повторил Эллери.
— Казалис говорил по телефону около десяти минут, — продолжал сержант. — Потом он вернулся к жене, допил свой шоколад, и они вышли на улицу. Казалис остановил такси и назвал водителю домашний адрес. Янг поехал за ними в другом такси, а Голди вошел в кафе. Телефонная книга была раскрыта, и он решил заглянуть в нее, потому что после Казалиса ею никто не пользовался. Это оказался манхэттенский справочник, и он был раскрыт на фамилиях, начинающихся… — Вели снова сделал выразительную паузу, — начинающихся на «Со».
— На «Со», — повторил инспектор Квин. — Слышал, Эллери? — Он хищно оскалился.
— Кто бы мог подумать, — усмехнулся Джимми, — что такой славный старикан может выглядеть как бронтозавр?
— Продолжай, Вели, — нетерпеливо перебил его инспектор.
— Больше нечего рассказывать, — с достоинством произнес сержант. — Голди решил, что это заслуживает специального рапорта, поэтому позвонил сюда, прежде чем вернуться на Парк-авеню вслед за Янгом.
— Голдберг был прав, — кивнул инспектор. — А одиннадцатичасовой рапорт?
— Казалисы поехали прямо домой. Без десяти одиннадцать свет в квартире погас. Если только он не планирует выскользнуть из дому, пока жена спит…
— Не сегодня, сержант, — улыбнулся Эллери. — Завтра в половине шестого в «Асторе».
* * *
Они увидели его входящим в «Астор» с Сорок четвертой улицы. Было пять минут шестого, и они уже провели здесь час. Детектив Хессе вошел следом.
На Казалисе были темно-серый костюм, довольно потрепанное темное пальто и грязная серая шляпа. Он вошел вместе с несколькими людьми так, словно был вместе с ними, но в поперечном коридоре позади вестибюля отстал от них, купил в табачном киоске «Нью-Йорк пост», постоял несколько секунд, глядя на первую страницу, затем начал бродить по вестибюлю, останавливаясь время от времени.
