ведь тебя люблю…
— Сто тысяч миллионов процентов? Берешь ответственность?
Анна закрывает лицо руками и начинает плакать. Ее колотит. Макс возвращается к десерту и, чтобы хоть как-то заполнить повисшую паузу, Александр задает, кажется, самый неуместный в этот момент вопрос:
— А что теперь будет со Слоном?
— В каком смысле?
— Ну, теперь, когда он расчеловечен, что с ним будет? Он ведь, по сути, должен оказаться на свободе?
— Теперь, когда он стал слоном, его отправят в зоопарк, вольеры ведь пустуют…
— А разве другие слоны не будут против? Разве они не придут вызволять его?
— Какие другие слоны?! — спрашивает Макс.
— Как это какие? Ну все слоны!
— Все слоны давно ушли…
— В смысле?!
Кажется, животные все еще тут: они на картинах, на деньгах, они на столе в виде перечницы и солонки. Слоны на циферблате часов Александра, на его рубашке и галстуке. Вставая из-за стола, он подносит руку ко лбу и, словно капитан на мостике, который закрывается от солнца, с улыбкой начинает осматривать зал в поисках слона и понимает вдруг, что животного здесь действительно нет.
— Это какой-то фокус?!
Вмиг позабыв о плачущей дочери, Александр переходит в другой зал, затем подходит к барной стойке, но и здесь не находит слона. Невероятно! Животных нет ни возле туалета, ни в гардеробе. Выйдя на улицу, известный писатель поражается тому, что и здесь нет ни одного слона. По дороге в обе стороны спокойно едут машины, по тротуарам, как ни в чем не бывало, бегут по своим делам прохожие. Остановив одного из них, Александр спрашивает:
— Где слоны?
— Какие еще слоны?! — вырванный из собственных мыслей, удивляется незнакомец и смотрит на Александра, как на сумасшедшего.
Не в силах поверить собственным глазам, известный писатель, словно завороженный, идет в сторону дома, позабыв в ресторане плащ. Дождь в мгновенье заливает его одежду, но, кажется, Александр вовсе не ощущает дискомфорта. Слонов нет! Ни в окнах, ни на парковках, ни на перекрестках, ни в витринах магазинов.
Идя домой больше часа, совершенно продрогнув, но до сих пор так и не заметив этого, Александр заглядывает в парки и в арки, в переулки и переходы метро — пусто! Здесь нет ни одного слона!
Чтобы еще раз убедиться, что животных действительно нет, он запрыгивает в первый попавшийся бар. В открытом пространстве шумят независимые журналисты, политологи и активисты:
«Я по-прежнему предлагаю сделать акцию, в которой известные люди, музыканты и художники, поэты и писатели будут молчать на фоне слонов…»
«Просто молчать?»
«Да, просто молчать!»
«Очень хорошо!»
«Давайте лучше будем кричать на фоне слонов! Что если я буду выходить на трибуну и кричать, например, две-три минуты, чтобы передать боль, которая у меня внутри? Вот так: ААААААААААААА!»
Александр внимательно осматривает бар и сцену — слона нет!
Животные уходят так же неожиданно и незаметно, как и приходят, будто автор романа и вовсе позабыл расписать сцену исчезновения.
Дойдя до собственного дома, Александр не находит слона ни в саду, ни в гостиной, ни в столовой. Войдя же в библиотеку, Александр видит Софию — она повесилась. Под ее ногами распечатанный лист А4. Александр думает, что это предсмертная записка, однако прочитывает любовное послание от Арины-балерины. Судя по всему, София влезла в его компьютер…
Александр садится на пол в ногах висящей жены и начинает редактировать собственный текст…
Сов. секретно
Министру внутренних дел
Спешим сообщить, что город полностью очищен от животных. В данный момент на территории столицы содержится всего один Слон Паша, который размещен в центральном вольере зоопарка
Режим работы:
ПН — выходной
ВТ — 10-18
СР — 10-18
ЧТ — 10-18
ПТ — 10-18
СБ — 09-21
ВС — 09-21
Каждый полдень гости зоопарка могут понаблюдать за тем, как слон съедает любимую Паштел-де-ната.
Для внутреннего пользования
В общем, как я понял, эта книга про то, что мы не заметили, как пришли слоны, потому что никогда ничего не замечаем. Не замечаем, как перевешивают флаги и как пропадает коньяк из родительского буфета. Не замечаем, как вносят правки в Конституцию и как девушка начинает отвечать реже, а пудриться чаще. Не замечаем двадцать миллионов в лагерях, не замечаем фальши. Не замечаем вбросы, не замечаем цензуры. Не замечаем, как подростки выносят ценные вещи из дома, как не замечаем пенальти. Не замечаем популизма, не замечаем грязи. Не замечаем, как жена уходит пораньше с ужина, чтобы повеситься. Не замечаем зависимостей. Не замечаем опечатки, не замечаем коррупции. Не замечаем лежащего на земле пьянчужку. Не замечаем правды, не замечаем лжи, так где же уж тут нам заметить, как ушли слоны? Неизвестный пользователь
Макс, походу, единственный нормальный чувак среди всех этих придурков оказался! ТвояГоспожа2022
Мне очень жаль Анну. Невыносимо печально, что жизнь дает ей шанс вырваться из ее болота, но она предпочитает вернуться в него… Неизвестный пользователь
О, слушайте, к чему этот пафос?! Давайте посмотрим практично! Вот будет она с Павлом. Рано или поздно его посадят (что и произошло) и ей что, передачи ему всю жизнь носить и оставаться верной? Тратить всю свою жизнь на правду и ни с кем не спать? Она же отдельный живой человек, который просто хочет легкости! Что вы все заладили про любовь, будто это что-то самое важное?! С кинопродюсером весело! Кокаин, вечеринки, танцы. Может он и трахается лучше? И матерится как она. Этот Паша, с его вечными проблемами и стрессом, с его претензиями, наверняка так себе в постели. Ну да, кинопродюсер плюет на нее, спит с другими актрисами, но так ведь это и притягивает ее! Она может доказать себе, что на этот раз она лучше других, ведь он на какое-то время опять принимает ее… Моль
Интересно, а Анна теперь счастлива? Аноним
Интересно, рассказывает ли она продюсеру, что значит ее татуировка с сердечком… Неизвестный пользователь
Каждое утро, едва кофе наполняет фарфоровые чашки с черными слонами, кинопродюсер c танцующими деснами садится против Александра и, передавая масло или джем, покорным взглядом дает понять, что можно начинать. Хотя утро, как всякая история, стремительно заканчивается, новый/старый возлюбленный Анны знает, что завтрак не случится, пока великий автор не выступит. Черновики ютятся между серебряными приборами, напольные часы бьют девять, и прижизненный классик принимается рассказывать идею нового романа:
— Ты знаешь, я тут подумал, что хочу написать про нашего слона…
