– А чего это я?! – вскинулся Николай.
– Ты запросто мог выйти из электрощитовой, подойти к двери в церковь, проскользнуть внутрь, похитить крест и драгоценности, а затем вернуться в электрощитовую.
Сильвестров, вновь набычившись, хотел еще что-то сказать, но я уже отвернулся от него и ткнул пальцем в Смольникову:
– Ты, Саша, также могла приспособить куда-нибудь свое устройство для отключения сигнализации, скажем, сверху на тот же щит, выскользнуть из закутка, проникнуть в собор и, никем не замеченная, с добычей вернуться на место.
У Смольниковой от такого моего заявления отвисла челюсть, а я уже развернулся на сорок пять градусов вправо и ткнул пальцем в Машу Тропинину:
– Ты также могла покинуть на время свой пост, пройти по правой галерее первого этажа и в темноте проскользнуть в церковь. Тебя не заметили бы ни Сильвестров, находившийся в подвале электрощитовой, ни Саша, стоявшая в закутке, ни Лера, бывшая в этот момент в галерее над тобой, ни Женя, которая стояла напротив нее и не могла тебя увидеть из-за мешающих обзору перил. – Не дал раскрыть рта женщине-хлорофитуму и взглянул на сестренок: – И либо ты, Женя, либо ты, Лерочка, запросто могли спуститься по лестнице, расположенной на другом конце галереи у собора, проскользнуть в Санта-Лучина и забрать крест и драгоценности.
От моих обвинений все опешили.
– Но позволь, Игорь! – зло сверкнув глазами, воскликнула Женя. – Мы же с Лерочкой стояли на втором этаже друг напротив друга и прекрасно друг друга видели. Я не могла не заметить то, что делает Лера, а Лера не могла не заметить то, что делаю я.
Я в ответ тоже сверкнул глазами и заявил:
– Это довольно слабый аргумент в оправдание вашей с сестрой невиновности. Вы родственницы и, вполне возможно, работали в паре – пока одна воровала в соборе драгоценности, другая стояла «на шухере».
– Чушь какая! – фыркнула Женя, Лерочка же отмалчивалась, предоставляя старшей сестре вести за них двоих переговоры.
– Но почему ты подозреваешь в воровстве только нас пятерых? – раздался за моей спиной голос Тропининой. – Почему это не мог сделать, предположим, Егор?
Я обернулся к учительнице испанского. Тропинина, видимо, ляпнула, не подумав, и теперь не знала, что сказать.
– Ну-у, – проговорила она нерешительно и вытянула в трубочку тонкие губки. – Возможно, Егор точно так же, как и ты, вылез в окно, спустился на крышу галереи, а затем и на саму галерею.
Нет, конечно же, если бы Тепляков был в чем-то замешан, я и не подумал бы его выгораживать, но то, что говорила Тропинина, было глупостью, и я не собирался ей в этом потакать, поэтому изрек:
– Если бы Егор вылез, как и я, через окно и спустился на крышу галереи, его бы заметили сестры.
Однако Тропинина не хотела так быстро отступать от выдвинутой ею версии причастности к ограблению собора Теплякова и нашла подходящий, по ее мнению, аргумент:
– Ну, раз ты сказал, что сестры могли быть в сговоре, то и Егор мог быть с ними заодно, – возразила она, избегая смотреть в сторону Егора.
Тут в разговор вступил Тепляков, давая понять, что адвокат в моем лице ему не нужен и он способен сам постоять за себя.
– Какая ерунда! – принужденно засмеялся он. – Если бы я был в сговоре с девушками, зачем мне нужно было проделывать такой «дальний» путь, вылезать через окно, когда намного проще было бы кому-то из сестер – Жене или Лерочке – спуститься, как говорил Игорь, по лестнице и проникнуть в собор?
Не знаю, сообразили ли сестры, что сейчас Егор их, по сути, предал, выгородив за счет них себя, но мы с Березиным это поняли и, усмехаясь, переглянулись.
А женщина-хлорофитум все не унималась:
– И почему это ты из списка подозреваемых исключил себя и Мишу?
Михаил, сидевший рядом с Тропининой, отодвинулся от нее, взглянув, как на ненормальную, и возмущенно проговорил:
– Но мы же вдвоем с Игорем были в соборе! Друг у друга на виду!
– Это точно, – подтвердил я. – Пока я исследовал склеп с прахом святого Иоанна, Миша наблюдал за мною, сидя на краю лаза, и я все время его видел. Поэтому мы никак не могли незаметно друг от друга украсть крест и драгоценности.
Из того, что мы с Березиным говорили, Мария уловила лишь одну фразу и сделала акцент на ней.
– Все верно! Вы находились внутри собора. – Выражение ее лица стало ехидным. – Возможно, вы, не найдя клад Христофора Колумба, вступили в сговор и вдвоем украли крест и драгоценности.
– Мы-и?!! – задохнулся я от возмущения. – Да ты что городишь, хлорофи… красавица?!
Сильвестров неожиданно рассмеялся хриплым голосом:
– Точно! Они уперли драгоценности! – Он наставил на меня и Егора указательные пальцы обеих рук и с идиотским смехом потребовал: – А ну, делитесь брюликами!
– Кретин! – буркнула Евгения Аксенова и с презрительным видом отвернулась от Николая.
От испытываемой злости на всю эту компанию, так одурачившую меня, в мою голову вдруг бросилась кровь, и я с тихой яростью проговорил:
– В общем, так, дорогие мои. Ваше право – подозревать меня или нет. Но я обещаю вам, что обязательно найду ту гадину, которая сперла из храма драгоценности, и сдам ее полиции, потому что не хочу всю оставшуюся жизнь сидеть из-за этой сволочи в испанской тюрьме.
– Игорь! – вдруг тихо, даже с какой-то грустью в голосе заговорила Смольникова. – Ты… Неужели ты и меня тоже подозреваешь в преступлении?
Может быть, я и неправильно поступил по отношению к женщине, с которой у меня случился роман, но в тот момент во мне клокотала злость ко всем членам нашего чертова коллектива.
– Всех! – рявкнул я и полыхнул взглядом в сторону Смольниковой. – И тебя в первую очередь!
Не желая больше находиться в одной комнате с этими людьми, я прихватил свою сумку с вещами, которую Егор привез из гостиницы для паломников, развернулся и вышел из номера, с силой захлопнув за собой дверь.
Глава 18
Беспокойная ночь
Злой на весь белый свет и на него же обиженный, я вернулся в свой номер и заперся в нем. Весь вечер в мою дверь кто-то стучал, кто-то звонил по телефону, видимо, члены нашей банды, но я не отвечал на звонки и не открывал двери – просто видеть не мог опостылевшие физиономии и не хотел слышать лживые речи.
Я лежал на односпальной кровати, уставившись в потолок, и все думал, думал, думал, примеряя роль вора на каждого из членов нашего тайного сообщества грабителей церквей. Но, как бы я ни прикидывал, по-любому выходило, что украсть крест и драгоценности могли только Александра Смольникова, Николай Сильвестров, Мария Тропинина или сестры Аксеновы. Вернее, кто-то из них. Егор Тепляков, Михаил Березин, ну и я, разумеется, были вне подозрений. Но кто же из пятерых, пока мы с Мишей находились в усыпальнице, проник в собор и совершил кражу? Я ломал над этим вопросом голову и никак не мог понять, кто именно. Мне нужна была хоть какая-то зацепка, которой, к сожалению, не было.
