на коленях, одеяло лежало рядом со мной.
Дверь с грохотом открылась, и в комнату влетел Марк. Глаза его горели. Смотрел на меня как зверь, готовый разорвать всех на своём пути. Осмотрелась. Глянула на себя и поняла, что я в мужской чёрной футболке. Быстро натянула одеяло по шею и выкрикнула со страхом в голосе:
– Что происходит? Где я? Почему на мне это? – Смотрела то на Марка, то на Макса.
За спиной Марка появился Валик.
– Юльчик, всё хорошо. Ты нас напугала. – Валик обошёл остановившегося в проходе Марка, хлопнул его по плечу, словно хотел успокоить и улыбнулся мне. – И чего это тебе вдруг приспичило в обморок падать?
Валик свободной походкой направился ко мне и сел рядом.
– Мне? – тихо произнесла я.
В комнату прошли Пашка и Серж. Я сильнее укуталась в одеяло.
– Так, Макс, давай чай делай, да покрепче и лимона добавь, нет лучше мяты. Марк, ты сообрази бегом бутерброды.
Серж раздавал указания и смотрел на меня своими тёмными глазищами изучая. Макс вышел из комнаты и потянул за собой Марка, который не горел желанием уходить, но всё же последовал за другом. Серж внимательно осматривал меня. Присматривался, я бы сказала. А потом, как мартовский кот, произнёс шутя :
– Юлечка, я, конечно, понимаю, что вы у нас девушка загадочная, но сегодня прям поразили всех, – сказал с удивлением в голосе, а потом прищурился, изучая меня серьёзным взглядом. – Что произошло, помнишь?
Я энергично покачала головой. Серж, заметно изменил свою манеру общения, окончательно перейдя на «ты», что придало нашему разговору более интимный оттенок.
– Что последнее помнишь? – опять очень серьёзно пытался выудить из меня информацию.
Валик ёрзал рядом. Пашка привалился плечом к стене напротив кровати. Я пыталась вспомнить. Но Серж не дал мне сосредоточиться.
– Давай сделаем так. Сначала поешь, потом будем вспоминать. Встать сама сможешь?
Я попыталась подняться. Немного пошатывало. Села снова на кровать.
– Ничего, это нормально, – успокоил меня Серж.
Подошёл ближе, придвинул стул слева от меня и развалился на нём, точно король на троне. Я растерянно смотрела на него, отчаянно пытаясь вспомнить хронологию событий.
– Не переживай. Ты упала в обморок, немного ударилась головой. Всё произошло быстро, никто из нас не успел сориентироваться и подхватить тебя. Падая, облилась. Марк отнёс тебя на кровать и переодел. Сейчас надо поесть и выяснить, почему ты отключилась.
В комнату вошли Марк и Макс с чаем и тарелкой с бутербродами. Они поставили припасы на тумбочку возле кровати. Я потянулась за чашкой, но Марк опередил меня и бережно протянул горячий напиток. Старалась не смотреть на него, чувствовала, что краснею, вспоминая, как Серж сказал, что Марк переодевал меня. Упс.
– Так, давайте все отсюда, нужно больше воздуха, – снова командовал Серж, сам же при этом не двигался, оставался сидеть рядом.
Валик, Пашка, Макс вышли из комнаты, при этом одновременно сказали мне: «Отдыхай». Я кивнула. Марк сел с другой стороны кровати и протянул мне тарелку с бутербродами. Молча жевала и запивала чаем. Сладким. С мятой. Друзья сидели не двигаясь, только глазами следили за каждым моим движением, как коршуны.
Так, всё по порядку. Что я помню? Как ехали, помню. Пели опять песни, тоже помню. Только меня всё в сон клонило. Шутка ли, столько ночей не спать. После пар поспать сегодня не удалось – репетировали. Помню, как весёлые выходили возле подъезда Марка, где однажды была уже. Помню, как какой-то подросток на мопеде проехал совсем рядом и обрызгал меня из лужи, оставив пятна на джинсах. Как побежала сразу в ванную, чтобы стереть грязь, на бегу здороваясь со всеми. Как ребята шутили о том, что раз я теперь в их компании, то у меня должно быть тоже прозвище, как и у них всех. Смеясь, пожелала им удачи в мозговом штурме. А сама в это время, оказавшись в ванной, неожиданно для себя, обнаружила увлекательную картину. Квартира вроде Марка, а зубных щёток в стакане стоит пять, все разных цветов, три тюбика зубной пасты тоже с разными вкусами на полке. Стало интересно, это что за выбор такой необычный туалетных принадлежностей, засмеялась про себя. Захотелось заглянуть в шкафчик возле зеркала. Открыла. Улыбнулась. Две пены и два геля для бритья, несколько мужских дезодорантов. Он что, запасается на зиму? О, а это туалетная вода, рука сама потянулась к ней, прыснула немного в воздух. Чёрт, слишком резко в нос ударил знакомый аромат корицы, гвоздики и яблока. Почему же до сих пор не могу вспомнить, откуда он мне так знаком. Память упорно не хочет предоставлять нужную информацию. Поставила на место баночку и вышла из ванной комнаты, всё ещё остро ощущая аромат, как услышала голос Валика:
– Нет, Малой – это я, не повторяйтесь, нужно что-то другое.
– Юля, может, придумаешь сама, а то они сейчас такого нафантазируют? – крикнул Макс.
Марк подошёл ко мне с кружкой кофе в одной руке и кусочком шоколада в другой. Он хитро улыбался и смотрел на меня сверху вниз. Его глаза начали сиять, он совсем незаметно дотронулся кончиком указательного пальца до моего носа и, потешаясь, озвучил свой новый вариант прозвища для меня:
– Мелкая, точно, Юля, будешь Мелкая!
Я резко шарахнулась назад от стоящего рядом парня. Тело мгновенно окаменело. В глазах появились чёрные точки. Как же громко зашумело в ушах. Медленно, очень медленно развернулась и посмотрела на всё вокруг, пытаясь зацепиться за что-нибудь, чтобы удержаться, удержаться в этой реальности. Корица, корица. Слышала то ли наяву, то ли уже в своём воображении, потому что видела себя опять в «нашем» подъезде знакомой пятиэтажки, рядом до боли родное мужское плечо и аромат корицы, гвоздики и яблока.
– Мелкая, да я говорю тебе, что ты всегда будешь для меня мелкой, даже если вырастешь! – Он щёлкнул меня по носу и захохотал.
– Ромка! – шепчу я.
Вдалеке, где-то на грани разума, осознала, что бесполезно пытаться удержать у себя контроль над мыслями. Прозвище это Ромка придумал мне в первую нашу встречу. Провалилась в темноту. Больше ничего не помнила. Но мне и так стала ясна вся картина.
Вот и вспомнился запах. Его запах. Просто мозг после всего, что произошло тогда, пытался спрятать от меня эти воспоминания далеко-далеко в своих самых потаённых уголках. Старался вычеркнуть из памяти такие дорогие моему сердцу детали. Картинки всплывали одна за одной, дойдя до последней, той, что старалась забыть так долго. Память упорно не хотела работать как раньше, исключая болезненые эпизоды, она стараль напомнить обо всём, не
