аукнуться.
Если конфедераты и хотели со мной расправиться, то это никак не проявлялось. Первый выезд с Чесси прошел спокойно, даже слишком. Два дрона-уборщика с первой минуты поездки зафиксировали Лали и Калхи, так что те даже дёрнутся не могли.
— Конечно, я знаю, — в ответ на мой недоуменный взгляд фыркнула Чесси, — нас же в одном медблоке лечили, так что я в курсе твоей драки с этими милыми ребятами. С Лали так вообще в соседних капсулах лежали, это я сейчас кое-какие меры приняла, чтобы вы глупостей не наделали. И так вон каких дел наворотили.
— Слушай, — задал я давно мучивший меня вопрос, — а как так получилось, что я тебя по злачным местам повел без вопросов?
— Специальный молекулярный состав, дурак, — спокойно ответила хакерша. — Прямо в кровоток. Тебе не повезло, что блок на имплантате стоял, а то бы я тебя прям там взломала, отдал бы мне деньги и шлялся дальше живой, здоровый и бедный. Да и с молекулярным взломом слабый эффект получился, хорошо, что ты первый раз на базе был.
— А что ты использовала? — оживилась Эри.
И они начали что-то бурно обсуждать, от меня и от дороги отвлеклись напрочь. У хакерши и мошенницы оказалось очень много общего, в том числе и знакомых, так что к концу поездки они были не разлей вода. Ко всему Чесси вовремя вспомнила, что Эри ее тоже спасала, а те, кого мы спасли — они в чём-то как домашние животные, и выбросить жалко, даже если нагадит на ковёр или в тапок нассыт, и ответственность чувствуешь. Пользуются этим.
После этой поездки жизнь потихоньку вернулась в привычное русло. Лали и его долговязый приятель меня больше не задирали, а через какое-то время мы даже помирились, больше для вида, и напились. Спиртовые растворы тут внутрь не употребляли, ограничиваясь специальными препаратами, проще говоря синтетической дурью и прочими галлюциногенами, против всего этого у меня был иммунитет, спасибо Эри и ее припискам. А вот против бормотухи, которую я сделал, набрав каких-то малиновых плодов возле охраняемой территории — защиты организма ни у кого не было. Правда, сначала я протестировал один из волосатых шариков через пищевой автомат, там анализатор был загружаемых исходников. После подтверждения безопасности химического состава порезал их, и оставил бродить в подогреваемом контейнере. Потом Эри, не понимая, нафига мне это нужно, собрала простенький ускоритель биореакций и элементарный дистиллятор на мембранах повышенной проницаемости — можно было просто отделить молекулы спирта от остальных, слегка потом разведя дистиллированной водой, но я не врач такие вещи пить. Через три дня из десяти килограммов сладковатых шариков у меня получился литр самогона. Конечно, не аутентичный чангаа, но кик я на всякий случай туда добавил — чуть-чуть концентрата сока крагги, щепотку порошка из системы очистки стоков и немного технологической жидкости для промывки реактора, так что получилось что-то очень похожее на то бухло, которым в моем детстве на местном рынке торговали ребята одного из племён рунди, что поблизости нефтяные составы обчищало.
Вот этим пойлом мы и мирились. Бандиты потеряли сознание после первого же шота, ферментов, расщепляющих спирт в сочетании со всем остальным, у них не было, а скудная колония нанитов, которой хватало только на штопку небольших повреждений, перед народным африканским напитком спасовала.
Толстую Мо хватило на половину стакана, а две подруженьки понюхали и сказали, что в рот такое не возьмут. И Гниллс не пил, он вообще этими напитками не увлекался, хоть для остальных и протаскивал откуда-то выпивку регулярно.
Оборудование конфедераты конфисковали через десять минут после того, как получили отчёт медицинского отсека, при мне уничтожили, и пригрозили удвоением срока, если такое повторится. Подумаешь, напугали, я уже практически как в американской тюрьме здесь сидел, восемь пожизненных.
Бандиты свои привычки выезжать на вездеходе якобы на охоту не оставили, но клятвенно обещали, во-первых, далеко не уезжать, и во-вторых, при необходимости тут же вспомнить, что работают в команде. Гниллс, бедняга, совместных поездок избежать не мог, и возвращался недовольный и потрёпанный. Но все это скорее было в плюс, чем в минус, и душу они там свою отводили куда-то, и добычу привозили — пищеблок получал своих кузнечиков, сколько мог переработать, а остальное продавали другим группам, особенно — копателям, у тех возможности поохотиться не было.
Идиллия продолжалась две декады, за которые две симпатичные девушки довели наш штурмовик до ума. Настолько, что теперь он был гораздо умнее нас всех взятых. Это стоило еще некоторых денежных вливаний, которые Чесси взяла на себя. Да, мы проголосовали, я был против, Эри — за, но подняла две руки, так что у предприятия появился новый компаньон. И хотя я твёрдо знал, что нельзя доверять человеку, который пусть даже один раз, но бросил тебя на съедение маленьким мутантам в технологическом коридоре космической станции, но постепенно общественное мнение шаг за шагом переместилось с моей стороны на сторону синеволосой гадины.
По новой официальной версии, вышедшей за пределы нашего ангара и разошедшейся по всей базе, это я соблазнил бедную девушку, заставил отвести себя в станционную глухомань, а потом чуть ли не сам обглодал своё лицо и откусил себе пальцы. За три недели Чесси умудрилась понравиться всем, даже Толстая Мо, самый разумный человек в нашей команде, и та иногда вставляла словечко в ее поддержку, особенно когда хакерша ей позволила зажать себя в углу.
А Эри, так вообще была без ума от новой подруги — в прямом смысле слова, теперь они жили в одной каюте, беспрестанно целовались и обнимались, а на выездах даже пытались при нас заниматься сексом, но благодаря нашим советам у них ничего не получилось.
По всем канонам должен был произойти бунт, смещение командира и появление командирши, но нет, Чесси послушно выполняла мои указания, даже самые нелепые, вроде наблюдений за гиппо или рисования звёздочек на штурмовике, не спорила, и ни слова против меня не говорила, и в любой ситуации принимала мою сторону. А что люди своё мнение поменяли, так никто у них зачаточную способность думать и анализировать не отнимал. Пару раз я предпринимал попытки серьёзно поговорить с хакершей, но что на людях, что наедине она таращила на меня свои милые глазки, говорила, как мне благодарна, и что готова для меня сделать все, что я пожелаю. Абсолютно все. И вот это добавляло другим уверенности, что девушке не повезло в жизни только в одном — встретить бесчувственного кретина, то есть меня.
Правда, еще Лали
