тех не пугали.
Первая группа кузнечиков обогнала вездеход, не обратив на него внимания, и бросилась к провалу. Камеры трака фиксировали пустоту в пещере, значит, матка была готова родить, и выгнала остальных хищников. Процесс деторождения занимал у членистоногих несколько часов, тысячи кузнечиков рождались крохотными, размером с палец, сжирали собственную мать, потом друг друга, увеличиваясь в размерах, и через некоторое время оставалось три-четыре десятка самых жизнеспособных и агрессивных. Трактор этот процесс, похоже, прервал, и теперь зародыши дохли внутри матки один за другим.
Ту минуту, которая была мне нужна, чтобы долететь в форсированном режиме до места аварии, я разметил площадку, обозначив ее местом применения оружия, беспилотники тут же разошлись подальше, чтобы их не зацепило. И когда до десятиметровых монстров оставалось меньше ста метров, выстрелил.
Волновая пушка выбрасывала узконаправленный поток излучения, разрушающий органику и нагревающий металлы до околоплазменных температур. Энергии требовалось много, зато и эффект от выстрелов был неплохой.
Первому кузнечику начисто снесло нижнюю часть туловища, он грохнулся на землю, и пополз вперёд, подтягиваясь на передних лапах и цепляясь жвалами за почву. Второй уже прыгнул, и приземлялся в яму, когда я разнёс ему голову. Две ракеты ушли к основной группе, особого вреда они не принесли — две яркие плазменные вспышки уничтожили едва ли треть от нападавших, а на горизонте уже показались их друзья, которых было гораздо больше. Но первую атаку я замедлил.
Тот кузнечик, что прыгнул, все-таки долетел до трактора, всеми своими тремя тоннами грохнулся на кабину, и прозрачный материал треснул, один из осколков провалился внутрь, едва не перерезав весь экипаж. Датчик картриджа пушки мигнул зеленым, самый прыткий, которому оставалось совсем чуть-чуть, разлетелся на куски, а я вдавил инерционный гаситель, и провалился в яму.
— Бысто сюда, — скомандовал, выпуская захваты.
Те, кто посообразительнее, вцепились в них, а те, кто потупее, сначала посмотрели, что делают другие, и только потом последовали их примеру. Так что на то, чтобы проломить крышку кабины, отбросить куски в стороны, притянуть присосками пятерых людей и рвануть вверх, надеясь, что никто из них не оторвётся, у меня ушло около десяти секунд.
Несколько кузнечиков прыгнули, пытаясь достать штурмовик, и им это почти удалось, жвала самого прыткого скользнули по силовому экрану, а шипастая лапа задела одного из спасённых, нанизывая на острия. Мужчина в зелёном комбинезоне дико заорал, но тут я уже ничего сделать не мог, остальных бы увезти. И перевёл дух только на в полукилометре от земли. Оставшиеся четверо трактористов висели молча, я бы на их месте тоже не дёргался, с такой высоты падать — верная смерть.
— Экипаж частично спасён, — доложил я конфедерату. — Возвращаюсь на базу.
Изображение вяло поморщилось, ничего не ответило, и снова исчезло. Использование оружия не заблокировалось, значит, ещё не все, по мнению тюремщиков, закончилось.
Внизу кузнечики не успокаивались. Камеры трака показывали, как тридцатиметровый труп червяка рвали на части, вылавливая уже мёртвых зародышей и пытаясь их оживить. Убедившись, что матка мертва, а потомство уже не выберется, почти три сотни членистоногих двинулись к другому трактору. Может, у них не было мозга, или того, что этим существам его заменяло, но связь между этими объектами и гибелью приплода они установили, и очень хотели отомстить.
При необходимости трактор мог передвигаться очень быстро, даже летать низенько, но второй экипаж решил не рисковать, зарылся в землю и двигался в сторону базы на глубине в сорок метров, уходя всё глубже и глубже, Лали и компания тоже при виде нападающих кузнечиков не горели желанием снаружи остаться, и скрылись в ангаре.
Кузнечики доскакали до силового барьера, и остановились. До стен базы оставалось тридцать метров, но твари не делали попыток прорваться или перепрыгнуть через барьер. Они выстроились по периметру, и чего-то ждали.
Глава 19
— Младший распорядитель Совета? — девушка, подошедшая к невысокому мужчине, со смиренным видом ждавшему в просторном холле, когда его примут, прекрасно знала, кто он. Но тем не менее спросила.
И от этого младший распорядитель похолодел, потому что в голосе девушки звучало сомнение. Но ничем охватившего его ужаса не выдал, только поклонился.
— Смотритель ждёт тебя, — девушка пошевелила пальцами, обозначая направление к исчезнувшей части стены, и отвернулась. Больше её этот человек не интересовал, и от этого младшему распорядителю стало ещё тревожнее.
Но, когда он входил в зал допросов, так же твёрдо печатал шаги и держался прямо. Ещё десять тысяч лет назад Высокий двор и Совет лордов дополняли друг друга. Но после мятежа все изменилось, отколовшиеся лорды забрали несколько символов власти, и найти их пока не удавалось. Те из них, что сохранили верность Империи, никуда не делись, и власть их не стала меньше. Но и не больше. Зато власть императора выросла до таких размеров, что Высокий двор диктовал всем остальным свою волю.
Смотритель Высокого двора был одним из потомков мятежных лордов. Одним из семи сдавшихся — в каждой вернувшейся семье первых двух детей убивали, третьего, или третью, готовили для этой работы с пелёнок, когда новый смотритель был готов, убивали старого, и так каждое поколение, каждые триста-четыреста лет. Император считал, что это справедливо, предки смотрителей чуть было не разрушили Империю, и теперь потомки искупали их вину. Всего мятежных лордов было четырнадцать, половина не захотела покориться, те, кто вернулся и просил о прощении, стали слугами. Очень могущественными, любой лорд не имел и сотой части того влияния, что имели они. Но все равно, практически рабами.
Формально младший распорядитель был ничем не ниже смотрителя, потому что именно лорды когда-то выбрали нынешнего императора, а Совет лордов — утвердил. Когда император наконец умрёт, они проделают это снова, но фактически тот, кто мог отдавать приказы командующим флотов и распоряжаться целыми планетами, был здесь никем.
Смотритель, высокий молодой человек с длинными платиновыми волосами, завязанными сзади в узел, приветливо улыбнулся. Казалось, своим статусом он ничуть не гордился.
— Садись, — кивнул он распорядителю на коврик. — Кто мы такие, чтобы стоять друг перед другом.
Младший распорядитель не торопясь уселся на пол. Правда, не настолько медленно, чтобы позволить смотрителю сесть первым, это граничило бы с дерзостью. Смотреть сверху вниз — привилегия вышестоящего.
Некоторое время смотритель молчал, цепким взглядом темно-зелёных глаз держа собеседника. Потом похлопал рукой по полу. Девушка в нарушение всех правил не проползла расстояние от прохода до коврика на коленях, а прошла его и мягко уселась.
— Моя дочь, — смотритель кивнул в её сторону, — ещё двадцать-тридцать лет, и займёт моё место.
