призналась та, что сидела в центре, имен я еще не выучил. Смотрела неотрывно, как я ем икру.
– Нравится? – я имел ввиду минет.
– Не знаю, не пробовала.
Что она имела ввиду, я не стал выяснять. Скомандовал:
– Марш под стол. И ты тоже. – велел красавице справа.
– А я? – тут же надула губки третья сестрица.
– Ладно и ты. Одна намазывает, две другие облизывают. И не толкаться! Все поняли?
Несмотря на происхождение, дважды объяснять не пришлось. Девчули мигом побросали шляпки-клумбы между тарелками, сцапали икорницу и забрались под скатерть. Пару минут они возились со штанами, и дело пошло. Я блаженно вытянулся в кресле и прихлебывал шампанское с горла. Может быть мне в самом деле купить виллу на море? Девчонки хихикали и громко чавкали. Напряжение игры отпускало в хорошем ритме. Я закрыл глаза.
– Доброе утро! – услышал я бодрый голос.
Не поднимая век, я задрал к потолку указательный палец:
– Минуту, мессир.
Р-раз, и счастливая судорога приподняла меня над сиденьем кресла и уронила обратно. Девчонки засмеялись и зафукали, отплевываясь.
– Чем вы занимаетесь? – вполголоса вскричал преподобный. И явно догадался, чем. – отправьте ваших одалисок прочь. Нам надо поговорить, мистер Ламберт.
– Одалисок?
Я удивился, открыл глаза и сел в кресле ровно,
Я ржал, глядя на морду мессира Мартина, когда девочки вылезали из-под стола. Каждая, заметив его серое одеяние, приседала в поклоне и складывала ручки на животе в смирении.
– Ты скотина, Болт, – сделал вывод церковник, когда девчонки переместились на другой конец ресторанного зала. Уходить совсем я им запретил. Ну уж нет!
– Тебя это не касается, Пес.
Я махнул рукой официантам. Завтракать, так завтракать.
– Поступил заказ от высокопоставленного лица, – начал бессменный начальник моей свободы.
Я равнодушно кивнул. Ждал, когда подавальщик наполнит мою тарелку обжигающей молочной кашей.
На лице церковника мелькнуло заинтересованное удивление, я сделал приглашающий жест. Мессир Мартин помедлил и согласился.
Вот никогда бы он меня не угостил завтраком. Побрезговал. Сам бы набивал живот разными разностями, а меня голодного заставил бы смотреть. Я не такой. Я щедрый и добрый малый.
В процессе выяснилось, что в соседнем государстве заболела супруга тамошнего синьора. Диагноз совпадает с прежним недугом нашего принца. Церковь Всеблагой Заступницы никогда не отказывает в помощи братьям по вере.
– Надо помочь, мсье Ламберт, – велел будничным голосом преподобный, вытирая губы вышитой салфеткой, – это ведь привычное задание для вас. Одна просьба.
Он уставился на меня. Оценивал, какое впечатление произвел его заказ. Как легко и непринужденно они лгут во имя своей веры. Ни разу за время моего полудобровольного сотрудничества с Орденом мне не доводилось иметь дело с соплеменником.
– Почему нельзя просто поймать негодяя и снести ему голову святым мечом? – притворно равнодушно поинтересовался я.
– Ордену понравилась твоя идея с запечатыванием тварей в бутылки. Принято решение собрать коллекцию. Что-то вроде украшения алтаря Всеблагой. Но кроме тебя, Хьюго Ламберт, никто не способен на это непростое дело: ловить и сохранять демонов живьем. Работа эксклюзивная и оплата соответствует. Так что собирайся, Болт и вперед.
Он довольно откинулся в кресле. Чистил спелое яблоко миниатюрным складным ножичком с наборной янтарной ручкой, словно фокусник, достав его из широкого рукава рясы.
Я по инерции отщипывал виноград от большой золотой кисти. Игристое забыто зеленело в пузатой бутылке.
– Думаю, что про соблюдение тайны напоминать не надо. И просьба, это очень личное, и я присоединяюсь к ней.
Я посмотрел на Пса Всеблагой. Что еще?
– Обязательно нужно стереть память несчастной.
– Это дорого, – тут же отреагировал я.
Если уж меня подставили, то обдеру заказчиков по полной.
– Это понятно, – наклонил голову в понимании преподобный, и тут же поднял, – кстати, хочу тебя похвалить, Болт.
Я удивленно приподнял брови.
– Сегодня ты вел себя с высокородной девицей примерно, удержал себя от своих обычных пошлостей. Поздравляю и хвалю.
– Спасибо. Я старался, – ухмыльнулся я в холодные свинцовые глаза.
На скатерть легла папка с договором. Торопится мессир. Никогда я не подписывал бумаги Ордена в кабаке. Почему торопится? Хочет убрать меня поскорее и подальше. Зачем? Не для того ли, чтобы субботняя свадьба прошла без помех?
– А если я передумаю?
Я открыл серую папку. Всегда проверяю, что намарано в договоре. Эти церковники, за ними глаз да глаз.
– Почему? – состроил недоуменность Пес Всеблагой.
– Братья по разуму могут открыть на меня охоту. Обычно им не нравится, когда их родственников суют в бутылку и ставят печать на горло, как дешевому джину на лоб в Халифате.
– В твоем бизнесе, Болт, такое должно было случиться. Рано или поздно. Радуйся, что неудобства придется терпеть за весьма кругленькую сумму. К тому же, почему ты решил, что бегать от Ордена не так весело, как от соплеменников? Не страдай, делай дело и все получится, – великодушно разрешил мне мессир.
Давно он пытается натянуть мою шкуру на барабан, что бы тот веселее звучал.
Я поставил красивый автограф на листки. На секунду запахло свежей кровью. Потом сгорело.
Я не стал прощаться и благодарить, свистнул девчонкам, взял пару шампанского в руки и ушел в свои новобрачные апартаменты.
ГЛАВА 49. Игра высокородной девицы
Милена
Я приехала в замок к Эрику завтракать, как ни в чем не бывало. После вчерашней ссоры с Хьюго не доехала, не смогла. Меня так жутко тянуло назад к чёртовому соблазнителю Ламберту, что я заперлась дома в спальне на замок и залезла под прохладный душ. Стояла, пока в ледышку не превратилась. С остервенением терла себя колючей простыней. И все равно между ног было горячо и мокро. Ругаясь последними словами, я заласкала себя до боли, но похоть не отпускала. Чтоб он сгорел, мерзкий инкуб! Еле заснула на рассвете. Зато утром все прошло.
Я совершила подвиг. Я заставила себя приблизится к Эрику. После того, что рассказал Хью про метку суккуба, мне стало легче. Я убедила себя, что запах издает не принц, а треклятая тварь. И чую ее только я, потому, что ведьма. Ничего ведьмовского в себе мне обнаружить не удалось.
Эрик целовал меня аккуратно и нежно, как минер. Подорваться боится. Две недели назад я грохнулась в обморок при схожих обстоятельствах. А сейчас ничего. Приятным бы я это занятие не назвала, но терпеть можно. Мужчина понемногу осмелел и положил ладонь мне на левую грудь. Я отстранилась:
– Давай потерпим до субботы, милый.
Милый? Я назвала его «милый»? Чудеса.
Принц расплылся в довольной улыбке:
– Конечно, конечно. Как желаешь, любимая.
Он пересел на диван, а потом извинился и вышел
