сосала члены дальнобойщиков, радуясь тому, что я наконец попала в тепло.
Один из моих постоянных клиентов привозил мне подарки. Ему я рассказывала про то, что творится у меня дома, и почему я оказалось здесь. Еще будучи совсем юной, я отсосала несколько километров мужских пенисов и отдалась куче мужчин, чьих лиц не помнила, а иногда даже не видела в темных автомобилях.
А потом я решила, что хватит. Мне хватит этой грязи и ощущения безысходности. Мне с лихвой хватит отца и матери, которые не защищали собственных детей, а использовали их для того, чтобы лишний раз набухаться, получив детские пособия.
Я собрала вещи и уехала. Я не думала ни о братьях, ни о сестрах, я думала только о себе. Впервые за двадцать лет. Что я имела к тому времени? Ничего! Я больше трахалась на обочинах за мелочь, на которую покупала в дом еду и одежду для мелких.
И даже удовольствия от секса я не имела, потому что в большинстве случаев просто отсасывала члены грязных и пропахших потом дальнобойщиков.
В один момент все достало. Я села в машину к Вадиму, который увез меня в светлое будущее, которое оказалось совсем не светлым. Ни детей, ни мужа, ни даже человека, который мог бы меня защитить. Всю жизнь я одна, и снова одна еду к Азату для того, чтобы восстановить справедливость.
Поиск справедливости
Перед домом меня встречают охранники, среди которых я не вижу Андрея. Я с отвращением вспоминаю тот день, когда меня отымели охранники Азата, а еще я прекрасно помню глаза Андрея, полные безысходности, когда он, как и все, трахал меня, делая вид, что кайфует.
— Ты к кому? — спрашивает меня один из охранников, которого я отлично помню. Он был одним из тех, кто с удовольствием трахал меня, а потом повторил это в коридоре. Я уверенно смотрю на него, помня, как все происходило.
— Я к Азату, скажите, что к нему пришла Людмила.
Я смотрю на двух уродов в черных костюмах, смотрю на них с гордо поднятой головой и уверенностью в себе. Я еще не знаю, как всем им отомщу, но это обязательно произойдет, и должно произойти сегодня. Любой ценой, даже ценой моей бесплатной жизни.
По рации охранник сообщает Азату о том, что я явилась к нему сама. Меня провожают в дом, и я смело поднимаюсь по ступенькам к своему ненавистному врагу. Мне навстречу попадается какая-то молодая девчонка, видимо, она — любовница Азата. Она смотрит на меня с презрением, ее черные глаза горят ненавистью. Я равнодушно смотрю сквозь нее, проходя мимо и демонстративно толкая ее плечом.
— Сука! — слышу я вслед, но ничего ей не отвечаю.
Я врываюсь в кабинет Азата вихрем, а за мной следом забегает охранник. Азат рукой делает ему знак, и тот останавливается как вкопанный.
— Иди, Степан, — говорит ему Азат, — Я поговорю с ней сам.
Я смотрю на охранника с удовлетворением. Отлично, теперь мы остаемся наедине.
— Зачем пришла? — спрашивает меня Азат с неудовольствием в голосе, но в его глазах я вижу огонек радости. Видимо, он не ожидал моего прихода.
— Я пришла поговорить. Ты ведь искал меня, чтобы наказать? Хочу узнать, за что и как ты будешь меня наказывать.
Я специально обращаюсь к Азату на «ты», больше я не буду прогибаться и трястись от страха. Пусть видит это и намотает на свой кавказский ус. Но Азат никак не реагирует на мою фривольность. Он садится на кресло, в котором, по всей видимости, раньше сидел его отец и смотрит на меня вызывающе:
— Ты оказалась хозяйкой бизнеса, который должен был перейти к нам за долги твоего муженька.
— Хорошо, — согласно отвечаю я, — Вам должен мой муж, а не я. Теперь ничего вам не перепадет.
Я вижу, как рука Азата с силой сминает какую-то бумагу, лежащую у него на столе. Он злится, но пока еще старается держаться и не показывать этого.
— Перепадет, — отвечает он, сверля меня глазами, — Сейчас ты сядешь и напишешь расписку о том, что согласна с тем, что ваша проститутская кухня переходит в мои владения.
Я качаю головой и улыбаюсь Азату.
— Нет, я ничего подписывать не буду.
— Тогда ты не выйдешь за пределы этого дома, а сгниешь тут, утраханная моими охранниками. Или ты за этим и пришла?
— Я пришла для того, чтобы ты извинился передо мной за то, что сделал. И я даю тебе последний шанс сделать это.
Азат слушает меня непонимающе, а потом долго хохочет. Из его глаз начинают течь слезы от смеха, ему смешно слышать от проститутки такие слова. Я смотрю на него холодно и равнодушно, мне плевать на его эмоции, потому что я уверена в себе.
— Ты мне даешь что? — сквозь хохот спрашивает меня Азат, делая вид, что не расслышал моих слов.
— Я даю тебе последний шанс извиниться передо мной, — ледяным голосом отвечаю я.
— Максимум, что ты можешь дать — это только дать! — обрывает меня Азат и бьет кулаком по столу. — Ты давала всем, в том числе, мне и моей охране. Ты — шлюха, которая не заслуживает ничего, кроме плевка.
Сказав это, Азат набирает в рот побольше слюны и плюет в мою сторону. Но я стою далеко, и до меня не долетает результат его стараний. Смотрю на него с ненавистью, в моя рука сжимается в кулак, вспоминая, как еще совсем недавно к нему прикасались тонкие костлявые пальцы моей сестры, которую изнасиловала гурьба, посланная Азатом. И этого я ему прощать не собираюсь. Как и того, что он сделал со мной здесь.
Я беру со стола бутылку с водой, медленно открываю ее и наливаю минеральную воду в стакан. Азат, словно загипнотизированный, смотрит на меня и молчит. Он молод и глуп, и я прекрасно это вижу и осознаю. Стеклянная бутылка опустошается, и я держу ее поле зрения.
— Знаешь, Азат, — говорю я ему, допивая стакан воды, — У тебя самый маленький член из всех членов, что я видела в своей жизни. Тебе об этом говорил кто-нибудь раньше?
Его глаза наливаются кровью, кулаки сжимаются. Азат подскакивает с кресла и направляется в мою сторону. Я запрыгиваю на стол и раздвигаю ноги, и молодой человек, из которого так и льются волны ненависти и обиды, оказывается в моих объятиях. Я обхватываю его ногами и прижимаю к себе.
— Чего ты хочешь? — спрашивает он, глядя в мои глаза, а я понимаю, что мальчик
