– Тогда не стоит делать привал, через час будем на месте.
И он не соврал – через час с небольшим мы оказались в расщелине, густо заросшей кустами и почти незаметной с основной тропы, вьющейся на два десятка шагов ниже и на сотню дальше.
Из нашего убежища было отлично видно, что тропа контрабандистов в этом месте выходит на пологий склон подгорного холма. А чуть дальше и вовсе превращается во вполне приличную дорогу, ведущую к видневшимся на горизонте крошечным домишкам небольшой деревеньки. Но идти сейчас туда напрямик было не самым умным решением, и все мы это отлично понимали. Пока перекусим и спустимся по незаметной крутой тропке, пока доберемся до мостика и переправимся, пока доедем, на горы ляжет летняя ночь. А ночью селяне в этих местах не очень-то склонны пускать на постой путников.
– Ках, может, хоть поедите перед дорогой? – Глядя, как оборотни торопливо заводят лошадей вглубь расселины, туда, где стекает в выемку крохотный родничок, обеспокоился я, представив, сколько им бежать назад.
– Нет, мы хорошо наелись в обед, а стая недалеко ждет, – отмахнулся он и поманил меня к большому камню. – Сдвинь камень в сторону.
За камнем оказалась вполне обжитая пещерка, низкая и тесная, с небольшим запасом дров и несколькими шерстяными одеялами, развешенными на жердях.
– Как будете уходить, закроешь, – сказал он, показывая, где лежит нехитрая посуда. Потом замешкался, с сомнением глянул мне в глаза и осторожно спросил: – Я правильно понял, что у вас неприятности?
– Да. Но не волнуйся, я справлюсь.
– А может, возьмешь Агана? Он очень ловкий и в городе долго жил. От него тебе убытку не будет, но в случае чего поможет.
Вот же святая пентаграмма! Ты ведь жил рядом с маглором, Ках, неужели не понимаешь, что это дело моей чести справиться со всеми трудностями самому? Нам нельзя в этих землях ни организовывать сообществ, ни нанимать хорошо обученных телохранителей, ни использовать смертельные заклинания. Только в самом крайнем случае, какой был у меня вчера.
– Подожди, не отказывай, – заторопился оборотень, заметив, как я с досадой сжал губы, – просто возьми у него волосок. Если что, пошлешь ему знак. Ну бывают же у вас особые обстоятельства?
– Ладно, на волосок согласен, – сдался я, скорее ради того, чтоб не спорить со стариком.
– Ну и хорошо, – обрадовался он, выдернул у покорно подставившего гриву спутника клочок волос, завернул в листик и подал мне.
А потом снял с торса простой, довольно широкий вязаный кушак, и по тому, как тот тяжело провис, я понял, что ошибался насчет предназначения этой вещицы.
– Тут только золотые, так в кушаке и носи, он закроет обруч власти. Не нужно, чтоб его все видели.
– Я могу под рубашкой носить, или отвод глаз накастовать, – повязывая на талию кушак, хранивший почти целое состояние, пообещал я, и остановил собравшихся уходить подчиненных: – Еще минуту.
Прежде чем поставить оборотням долговременные щиты, я проверил еще раз их здоровье и добавил сил.
А когда они уже уходили, вспомнил, что им точно не помешает, и бросил вслед усиление слуха. Пусть не навсегда, но на месяц хватит. А потом я надеюсь вернуться.
– Маглор Иридос, – подошел Ганик, недовольный тем, что его только что разбудили. Он закончил заниматься лошадьми и теперь глядел на меня с укором в глазах. – Мэлин спрашивает, костер разжигать будем?
– Нет, – отказал я, – и так все подогрею. Тут тропа недалеко, учует кто-нибудь дым.
– А мои штаны в мешке еще сырые…
– Не будь балбесом, – сердито прикрикнула бастарда, – повесь на кустах, утром сухие будут!
– А разве вы их не выбросили? – озадачился я. – Ганик, я же сказал – отдам тебе всю свою одежду. И сапоги новые куплю.
– Не надо мне ваших штанов, – с ненавистью выкрикнул вдруг мальчишка, – я и в своих прохожу!
И побежал куда-то в кусты.
Я бросил следом сторожку, благо слуга у меня ходит с маячком, шлепнулся на камень и сердито уставился вдаль. Ну вот почему с людьми так трудно, почему никто не хочет понимать элементарных вещей?
Мэлин молча расставила на камне миски с остывшей рыбой, принесла котелок холодной воды и села напротив. Я бросил согревающее заклинание, вскипятил чай, заварил травами из своего саквояжа и скосил взгляд на кусты. Сидит, паршивец упрямый, никак не хочет понять, что о нем же беспокоюсь.
– Может, мне поговорить с ним? – с наигранным равнодушием обронила Мэлин.
– Не нужно, – мне не хотелось, чтоб она становилась между нами посредником, – если он умный, и так поймет, что к чему. А с дураками разговаривать нечего.
– А он не имеет право сам выбирать? – внезапно разозлилась и она.
– Нет. Он несовершеннолетний и не понимает степень опасности, с которой мы столкнулись. И не соображает, что погибнет первым, если на нас снова нападут. А я не хочу, чтобы Ганимед погиб, хотя он и испортил мне не один штоф крови.
Я резко смолк и вцепился зубами в рыбу, а ведьмочка вдруг глянула на меня с неподдельным участием и, вынув из кармана маленькое зеркальце, поднесла к моему носу.
– Иллюзия слетела.
– Это не иллюзия, – рыкнул я, спешно отправляя рисунок чешуек под кожу, – это моя кожа. Я научился ее вытаскивать поверх защитного слоя.
– А разве это не кокон? – В ее голосе слышалось плохо скрытое сомнение.
– Нет. Кокон не получился, щиты сработали. Создалась защитная шкура.
– И ее нельзя… убрать?
– Зачем? Мне не мешает, – пожал я плечами и оглянулся на пещерку. – Иди, устраивай себе постель, пока светло. Мы ляжем на улице.
– Когда ты не проснулся, – вдруг задумчиво сказала Мэлин, – и мы увидели эту шкуру, ужасно боялись спать рядом в избушке.
– И где вы спали? – запоздало насторожился я.
– Возле костра. А дверь закрывали снаружи, и Ганик каждый вечер строил возле нее каменную пирамиду.
– А не могли додуматься, что я эти камни при желании вмиг размечу?
– Мы додумались, – невесело усмехнулась она, – потому тебя и привязали. А камни… Если ты начнешь ломать дверь и они покатятся, я успею вскочить и полить троесонным зельем.
– Спасибо, что рассказала, – язвительно поблагодарил я, – не думал, что ты умеешь такое варить.
– Умею. Ты правильно угадал, моя бабушка ведьма. А вот мать была бездарная, у нас способности передаются через поколение.
Я только усмехнулся. В корне неверная теория, но спорить или доказывать ничего не стал. Мне было интересно услышать о том, как и где жила бастарда до своего переезда в крепость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
