Читаем без скачивания Натурщица - Эсми Де Лис

McLaren, вокруг которого собралась небольшая толпа студентов. Он притягивает взгляды, как огонь – мотыльков.

Рейз стоит, облокотившись на капот с легкой ухмылкой на губах. Руки в карманах, расслабленная поза, ощущение, что у него все под контролем. На нем такая же джинсовая куртка с мехом, как и у меня.

– Смотри-ка, мы прямо-таки настоящая парочка, – усмехается он, скользя по мне взглядом с головы до ног.

Я сжимаю губы, скрещиваю руки на груди. На нас пялятся десятки студентов, и мне хочется провалиться под землю.

– Чем так недоволен мой дьяволенок? – спрашивает он, чуть склонив голову и заглядывая в лицо.

Я подхожу ближе и шепчу:

– Нам нужно поговорить. И пожалуйста, больше не приезжай на этом монстре.

Рейз наклоняется, почти касаясь моих волос губами.

– По сравнению со мной он ничто, – горячо выдыхает он.

Я вздрагиваю. От этого дыхания по коже бегут мурашки, странная смесь страха и притяжения. Мне одновременно приятно и неловко, особенно под чужими взглядами.

– Садись, – говорит он и открывает передо мной дверь пассажирского сиденья.

Я выдыхаю. Достаточно позора на сегодня. Не глядя по сторонам, сажусь в машину. Он обходит McLaren, садится за руль, и на мгновение я снова ощущаю ту же хищную энергию, что исходила от Рейза вчера. Даже походка у него изменилась, он точно охотник, добычей которого была я. И голос. Раньше он был чуть выше, а сейчас низкий, с хрипотцой. Рейз делал это, чтобы скрыть свою личность под маской?

Мотор рычит. Машина срывается с места, унося нас прочь под завистливые и испуганные взгляды студентов.

Мы приезжаем в арт-студию. Огромное помещение с высокими потолками встречает нас тишиной и густым запахом масла и растворителя. В углу возвышается мольберт, на столах разбросаны кисти, банки с красками, тряпки, палитры. В центре зала – пьедестал, укрытый красным атласом, а посередине – маленький диван.

Я делаю несколько шагов вперед и замираю. Вдоль стен висят картины. Много. Слишком много. Подхожу к первой, потом ко второй, и сердце начинает колотиться быстрее. На холстах изображена я.

Не просто наброски, а живые, законченные картины. В каждом рисунке чувствуется одержимость. Мои руки, мое лицо, мое тело – в разных позах, в разном настроении.

– Это… все я? – Мой голос дрожит едва различимо.

Рейз спокойно снимает куртку и бросает ее на спинку стула. Его движения неторопливы. Он достает из ящика новый чистый холст и ставит его на мольберт.

– Нравится? – спрашивает он мягко, не отводя взгляда. – Я рисовал тебя по памяти.

Он чуть улыбается, довольный своей откровенностью. Рейз не видит в происходящем ничего безумного.

Перевожу взгляд на одну из картин. На ней я лежу полностью обнаженная, голова откинута назад, а руки… ласкают тело. Щеки загораются от смущения, но отвести взгляд не могу.

– А когда это я? – на выдохе говорю я, и в этот момент в груди зарождается новое, чужое чувство. Оно странное, пугающее, но вместе с тем до ужаса манящее.

Рейз подходит ближе, чувствую его за спиной. Его тень накрывает мою фигуру. Он медленно убирает волосы с шеи и касается моей кожи губами.

– Это мои темные фантазии, – шепчет он у уха.

Я ощущаю, как его дыхание обжигает мою кожу. Дрожу, но не отстраняюсь. Его пальцы ложатся на мою талию.

– Фантазии? – шепчу я, едва веря своим ушам.

– Да. – Его голос низкий, хрипловатый, срывается из-за сильного желания. – Все, чего я хотел, но не мог получить. Все, что видел в тебе и чего не смог коснуться.

Он прижимает меня чуть сильнее, и я чувствую, как бешено колотится его сердце. Оно стучит в унисон с моим.

– А теперь… – продолжает Рейз, поворачивая меня лицом к себе, – ты здесь. Настоящая.

Наши взгляды встречаются. В его глазах – безумие, одержимость, жажда, но за всем этим я вижу то, чего не ожидала, – уязвимость. Он прячет ее за своей холодной уверенностью, но я все равно чувствую.

– Я не знаю, правильно ли это, – шепчу я, но не отступаю. – Рейз, пожалуйста, мне нужно сказать тебе кое-что…

– Тогда позволь мне решить за тебя? – произносит он и жадно впивается в мои губы.

Я сама не замечаю, как отвечаю ему. Мои руки поднимаются, скользят по его плечам, цепляются за них, кажется, это единственное, что удерживает меня от падения.

Рейз целует меня так, словно боится, что я исчезну, хочет растворить меня в себе. Его ладонь крепко держит меня за затылок, не позволяя отстраниться, вторая прижимает за талию, заставляя чувствовать каждое его движение.

Наши дыхания смешиваются. Он жадно вбирает каждый мой вздох, голова кружится – я теряю пол под ногами, теряю контроль. Мои пальцы с большей силой вцепляются в его плечи, но не ради равновесия, я просто тону. В этом поцелуе. В нем.

Рейз отрывается от меня почти нехотя. Его глубокий взгляд скользит по моему лицу. Он отодвигает прядь моих волос за ухо, приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

– Мы обязательно продолжим, – говорит он тихо. – Но для начала я хотел бы попробовать кое-что с тобой.

– Что? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри все напрягается.

Он спокойно улыбается уголком губ, как хищник перед атакой.

– Будь моей натурщицей.

Глава 15. Контрапост

Контрапо́ст (от итал. contrapposto – «противоположность») – прием изображения фигуры человека в искусстве, при котором положение одной части тела контрастно противопоставлено положению другой части.

Лили

– Нет.

– Я не спрашивал.

– А я не соглашалась.

Я стою, скрестив руки на груди, и пытаюсь выдержать его тяжелый и властный взгляд.

– Лили, – его низкий голос звучит угрожающе, – ты все равно это сделаешь.

Я качаю головой, нахмурившись.

– Я не вещь, чтобы мной так распоряжались.

Рейз делает шаг вперед, и я вынуждена отступить, пока не чувствую за спиной диван. Сквозь окно льется мягкий свет, выхватывая из полумрака мое напряженное лицо.

– Ты не вещь, – тихо говорит он, – но ты моя натурщица. И если нужно, я заставлю тебя быть ею.

Его пальцы обхватывают мои руки, и я чувствую, как он без труда разжимает их и отводит от груди.

– Рейз, отпусти… – Голос дрожит, но Рейз лишь сильнее прижимает меня к себе.

– Сядь, – коротко приказывает он и слегка толкает в сторону дивана.

Я резко опускаюсь, не в силах сопротивляться его напору. Сердце бьется так, будто хочет вырваться из груди, но я не отвожу взгляда. Внутри все пылает.

– Думаешь, можешь управлять мной? – шепчу я. – Я не подчинюсь.

Он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей кожи.

– Ты настоящая Лилит.

Эти слова звучат как обвинение и как признание одновременно.

Он отходит, достает кисть и делает первый мазок по чистому