Стараясь не смотреть на Рэнсома, Корделия стала убеждать себя в том, что она танцует не со зверем, а с галантным мужчиной, почти ничем не отличающимся от других кавалеров, выстроившихся в ряд напротив прекрасных дам.
Джентльмены и леди снова сошлись, и опять она затрепетала, почувствовав прикосновение его сильных рук. Нет, подумалось ей, это особенный человек, не такой, как все!
Корделия не осмеливалась посмотреть ему в глаза. Но чувствовала щекой его учащенное горячее дыхание. Неужели он тоже взволнован легким соприкосновением их тел в танце?
Взбудораженная своей догадкой, она все-таки отважилась взглянуть на него. И мгновенно оказалась в плену его бездонных серых глаз. Ком подступил у нее к горлу, колени ее задрожали, а сердце заколотилось в груди, словно птичка, попавшая в силок. Боже правый, промелькнуло у нее в голове, этот необыкновенный мужчина заставляет ее чувствовать себя женщиной! В ней пробудился животный инстинкт, и она непроизвольно протянула руку к его лицу.
Рэнсом сжал ей кисть и, поцеловав ее пальцы, склонил голову в легком поклоне. Корделия сообразила, что танец уже закончился, и, густо покраснев, промямлила:
– Пожалуйста, не сердитесь, я сама не понимаю, что на меня вдруг нашло! Это какое-то дьявольское наваждение!
Они оба понимали, что она лукавит, однако Рэнсом не придал этому значения.
– Вы запыхались? – участливо спросил он. – Не желаете ли присесть и отдохнуть?
– Лучше выйти на свежий воздух, – ответила она. – Здесь душно.
– Тогда давайте подойдем к окну! – предложил он. Легонько поддерживая ее рукой за талию, Рэнсом подвел Корделию к приоткрытому окну, и они встали возле него, укрывшись за шторой от любопытных взглядов.
Корделия раскрыла веер и принялась обмахиваться им, мысленно укоряя себя за несдержанность. Нельзя демонстрировать ему свои чувства! Куда подевалось ее благоразумие? Какая же она дура! Ведь Джулиан предупреждала ее, что тело женщины может внезапно выйти из-под контроля рассудка, если соприкоснется с телом импонирующего ей мужчины.
Она задумчиво уставилась в окно, за которым темнела аллея парка, и поджала губы, чтобы снова не ляпнуть какую-нибудь глупость.
Молчание становилось невыносимым. Что подумает о ней Рэнсом, привыкший к общению с раскрепощенными столичными кокетками и многоопытными светскими львицами? От страха и стыда она готова была расплакаться. Не лучше ли ей убежать из зала и укрыться в карете Марианны? Она заморгала, но так и не смогла удержать предательскую слезу, скатившуюся по щеке.
– Вам все еще нездоровится? – участливо спросил Рэнсом. – Может быть, позвать леди Гиллингэм или служанку?
– Нет! Не надо! Умоляю, простите меня за мое неразумное поведение! – пылко воскликнула она.
Рэнсом склонил голову и с улыбкой промолвил:
– Но я не усматриваю в вашем поведении ничего глупого, это у вас от волнения, это пройдет.
В следующий момент он страстно поцеловал ее в губы. Обняв Рэнсома за плечи, Корделия с жаром ответила на его поцелуй. Они выпустили друг друга из объятий, только когда у них обоих перехватило дыхание.
– Нас могут увидеть, мисс Эпплгейт, – отдышавшись, произнес он. – За нами наверняка уже наблюдают излишне любопытные матроны. Как бы маркиз снова не вызвал меня на дуэль!
– О нет! Только не это! – воскликнула Корделия.
– Будем надеяться, что до кровопролития дело не дойдет, – с улыбкой произнес Рэнсом. – На всякий случай нам лучше вернуться к танцующим. И рекомендую вам следующий танец станцевать с другим кавалером.
Корделия, вынужденная признать разумность его совета, неохотно кивнула, хотя ей и хотелось презреть мнение света и, повиснув на шее у этого необыкновенного мужчины, повалить его на пол, чтобы выяснить, насколько он отличается от дикого зверя.
Боже, что за странные идеи порой приходят ей в голову! Какие темные силы взяли верх над ее рассудком? Определенно ей следовало бы разузнать побольше об отношениях между женщиной и мужчиной у своих замужних сестер.
Рэнсом отвел ее к Офелии, успевшей потанцевать с молодым франтом, большим любителем порассуждать о моде и похвастать своими нарядами, и удалился. К сестрам мгновенно подошли новые кавалеры.
В процессе завязавшейся между ними светской беседы один из молодых людей промолвил:
– Вы, наверное, слышали, что в новом спектакле театра на Мэлори-роуд будет играть девица благородного происхождения? Нет? Все только об этом сейчас и говорят! Я побился об заклад, что эта экзальтированная особа – вторая дочь герцога Бейнбриджа. От безделья она готова на все! Я купил отдельную ложу, если пожелаете, можете присоединиться ко мне вместе со своей очаровательной сестрой и маркизой.
Корделия словно бы случайно наступила ему на ногу и воскликнула:
– Ах, простите! Я сегодня такая рассеянная! Почему бы нам не потанцевать?
– С удовольствием, – ответил молодой человек и, с трудом поклонившись из-за мешающего ему тесного стоячего воротничка, взял ее за руку и закружил в танце.
– Так вы пойдете на этот новый спектакль? – спросил он, выдержав паузу.
– Благодарю вас за любезное приглашение, – ответила она, – но у меня, к сожалению, другие планы на всю следующую неделю.
– Очень жаль, – огорченно сказал ее кавалер.
Краем глаза Корделия заметила, что Офелия уже танцует с другим партнером, весьма привлекательным молодым мужчиной, о котором Марианна говорила, что он носит титул баронета. Вот кто мог бы стать достойным супругом ее сестры, но уж никак не викарий. Насколько же глубоки ее чувства к Джайлзу? Неужели она всерьез надеется стать его женой и посвятить свою жизнь домашним делам и благотворительности? А как же тогда она осуществит свое заветное желание стать актрисой? Нет, скорее всего, Офелия пока вообще не думает о замужестве, ее голова целиком занята ролью и сочинением собственных пьес. А с баронетом она любезничает просто из вежливости, соблюдая правила этикета.
После танца Корделия, улучив удобный момент, отвела Офелию в угол зала и рассказала ей все, что она узнала от своего кавалера.
– Здесь все только об этом и говорят, – с грустным вздохом промолвила сестра. – Но пока еще никто не упомянул моего имени. И Марианна тоже помалкивает.
– Это только начало! – предостерегла ее сестра. – Тебя пока еще плохо знают в высшем обществе. Не пора ли тебе одуматься и отказаться от роли?
Но Офелия и думать об этом не желала.
Когда все три дамы после бала возвращались домой в карете, Марианна поинтересовалась у девушек, хорошо ли они провели время.
– Прекрасно! – разом ответили близнецы. – Все было просто чудесно.
