Уход торговцев из гетто приведет к страданиям поистине монументального масштаба. Жители трущоб будут вынуждены совершать дальние поездки, чтобы сделать покупки, которые ранее делали недалеко от дома. Они будут платить чуть дешевле за чуть более качественные продукты, но это не сможет перевесить увеличение расходов на транспорт и время, потерянное на передвижение. Мы знаем об этом, поскольку эти возможности всегда открыты для жителей гетто. Если местные жители сейчас пользуются ближайшими магазинами, значит, для них лучше, когда магазин ближе к дому.
Обитатели бедных районов даже не смогли бы договориться друг с другом, чтобы покупки для остальных делал кто-то один. Неявным образом некоторые из них превратятся в торговцев, и перед ними встанет тот же выбор, что и перед прежними. Нет причин надеяться, что они позабудут финансовые стимулы, которые привели к исчезновению торговцев из трущоб.
Единственным способом для жителей гетто справиться с этой ситуацией станет форма «закупочного коллектива», члены которого помогают друг другу в решении этой непростой задачи. Однако это означает возвращение к образу жизни, при котором поиск пищи отнимал очень много времени. Вместо того чтобы развивать свои навыки как производителей и вытягивать себя из бедности, жители гетто будут действовать по коллективистским схемам, обусловленным исчезновением торговцев из гетто. Доказательство неэффективности этой альтернативы — то, что она не применяется сейчас, в присутствии конкуренции со стороны торговца из гетто.
Если бы все это произошло, «прогрессивные силы» городского управления, несомненно, выступили бы с альтернативным решением — национализацией бизнеса торговцев из гетто. Логика здесь не поддается анализу. Если ясно, что государственное регулирование создаст хаос (путем запрета на более высокие цены в гетто), то как можно требовать еще большего государственного вмешательства?
Первая проблема с предлагаемым решением—в том, что оно аморально. Оно подразумевает, что все должны оплачивать национализированную пищевую отрасль, хотят они того или нет. Оно также ограничивает свободу граждан, запрещая им вход на этот рынок.
Вторая проблема—прагматическая. Исходя из имеющихся данных можно утверждать, что решение будет неработоспособным. Вплоть до настоящего времени любое государственное вмешательство в экономику характеризовалось неэффективностью, продажностью и коррупцией, и факты показывают, что это не просто случайность.
Неэффективность можно легко объяснить и довольно широко трактовать. Очевидно, государственное «предприятие» будет неэффективным, поскольку ограждено от рыночного процесса отбора. В условиях рынка предприниматели, которые лучше могут удовлетворить потребности покупателя, получают наибольшую прибыль. И наоборот, наименее эффективные предприниматели, которые приносят наименьшее удовлетворение потребителю, несут потери. Они постепенно выбывают из рынка. Это позволяет тем, кто работает лучше, расти и расширяться. Непрерывный процесс отбора наиболее способных обеспечивает эффективность предпринимателей. Поскольку государство он не затрагивает, то экономическая деятельность государства им не регулируется.Продажность и коррупцию в государстве увидеть еще легче. Однако сложно осознать, что коррупция является необходимым способом ведения бизнеса государством. Мы с готовностью признаем: люди идут в бизнес, чтобы заработать деньги, престиж и власть. Это базовые движущие силы человека. Но когда дело доходит до госслужбы, мы теряем связь с этой базовой идеей. Предполагается, что те, кто идет на государственную службу, находятся «над схваткой». Они якобы нейтральны и объективны. Можно признать, что некоторые государственные чиновники продажны, коррумпированы и стремятся к деньгам, но они считаются исключением из правила. Мы настаиваем, что базовым мотивом государственных служащих является беззаветное служение другим.
Настало время оспорить эту ошибочную концепцию. Индивиды, поступающие на госслужбу, ничем не отличаются от любой другой группы. Они наследуют все людские соблазны. Известно, что мы можем предположить корыстолюбие у бизнесмена, профсоюзного деятеля и т.д. Точно так же можно предположить, что оно присуще и государственным чиновникам. К тому же не некоторым из них, а всем.
Едва ли требуется указывать на масштаб государственных провалов в сфере продовольствия: сельскохозяйственные субсидии, тарифы, минимальные цены, максимальные цены и политика типа «не выращивайте ничего на этой земле». Очевидно, что эти программы — не только неудачные попытки обеспечить общее благо, хотя и это тоже. Раздача государственных денег крупным фермерам и плата за «невыращивание» продукции — плохо скрытые попытки государственных бюрократов обмануть общество.
Если бы государство стало торговцем в гетто, ситуация была бы гораздо хуже, чем при частных торговцах. Обе группы стремятся к прибыли. Единственная разница между ними в том, что одна из них обладает властью, способной принудить нас к подчинению; вторая нет. Государство может заставить нас пользоваться его услугами; частные торговцы могут лишь конкурировать за это.
22. Спекулянт
«Смерть спекулянтам!» Этот клич раздается каждый раз, когда где-то случается голод. Этот лозунг провозглашают демагоги, полагающие, что голодная смерть происходит из-за повышения спекулянтами цен на продовольствие. Лозунг поддерживается массой экономических невежд.
«Такой образ мыслей (или, скорее, отсутствия мыслей) позволил диктаторам даже вводить смертную казнь для торговцев, устанавливающих высокие цены на продукты во время голода. И это без малейших протестов со стороны тех, кто обычно заботится о гражданских правах и свободах.
Однако правда состоит в том, что спекулянт не только не является причиной голода, но и способствует его предотвращению. А диктатор не только не защищает жизнь людей, но несет основную ответственность за причинение голода.
Так что распространенная ненависть по отношению к спекулянтам — самое большое искажение справедливости, которое только можно представить. Спекулянт — это человек, который покупает и продает товары в надежде получить прибыль. Он тот, кто действует согласно проверенному временем правилу «покупать дешево, продавать дорого».
Спекулянт способствует предотвращению голода.
Как же такая деятельность и получение большой прибыли связаны со спасением людей от голода? Адам Смит наилучшим образом объяснял это с помощью доктрины «невидимой руки». Согласно ей «каждый отдельный человек старается по возможности употреблять свой капитал… чтобы продукт… обладал наибольшей стоимостью… Разумеется, обычно он не имеет в виду содействовать общественной пользе и не сознает, насколько он содействует ей… он имеет в виду лишь свой собственный интерес… он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения… Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стремится делать это»[23].
