Высоченный, тяжкоплечий, поджарый. Уже немолодой. Неновая, роскошная, фамильная, должно быть, броня. Джамин аккуратно срезал её и попутно рассказывал мне про рритские технологии, тактику и прочие обычаи. Кое-что я знала ещё с Фронтира. У меня там за время ожидания завелись приятели, большие специалисты по этому делу. Но иные детали известны только профессиональным ксенологам. Потому что со времён первого контакта сами ррит сильно изменились. Утратили многое из прежней культуры. Приняли кое-что, яростно отвергавшееся прежде…
Нападали на нас, определённо, традиционалисты.
Рритская броня, которая с виду кажется чуть ли не рыцарским доспехом, действует почти как наш биопластиковый костюм. Поднимает тонус вместо того, чтобы выматывать бойца. Нормализует все биоритмы, даже оздоравливает. Конечно, биопластик эффективнее, но он — гипертехнология, а ррит не вырвались на этот уровень.
…похоже на пистолет-пулемёт. Дальше — устройство, стреляющее иглами с парализующим ядом. Энергетический нож для металла и металлопластика. Нечто вроде портативного резака: эту рритскую технологию сумели в войну повторить, именно на её основе были созданы наши резаки. Они мощнее и экономичнее по части энергии, но так их уменьшить — до размеров кисти руки — и сейчас не выходит.
А ещё ррит все поголовно прекрасно владеют холодным оружием. Это дело чести. И это всегда замечательно помогало им при абордаже.
— Вот он, — проговорил Джамин.
Сухой, тихий лязг. Бен подержал вещь с секунду и вдруг протянул мне. Я непроизвольно взяла.
И содрогнулась.
Я держала в руках знаменитый рритский метательный нож. Слишком длинный — длинней моего предплечья. Слишком тяжёлый для человека.
У меня мурашки бежали по коже. Наверное, нож красив. Странноватый оттенок металла, изощрённый узор, иные детали бликуют, другие поглощают свет. Но это слишком страшная вещь, чтобы ей можно было любоваться. Даже ядовитую змею возьмёшь в руки с другим чувством. Это как держать в руках вирус. Неизлечимую болезнь. Непереносимые страх и горе.
Я осторожно положила оружие. Ничего бы с ним не сделалось, швырни я его в угол или вонзи со всей силы в труп бывшего хозяина. Но мне было страшно. Точно нож мог укусить меня.
А для ррит его пара ножей — самая поэтичная вещь. У них есть обычай союза двух воинов, соратников и любовников; вступающие в такой брак называются «парными лезвиями»…
Джамин, что-то насвистывая себе по нос, снял нагрудную пластину.
Вот отчего человеческие самцы исходят на злобу при виде ррит. В жизни, хоть надвое порвись, не заиметь им такой мускулатуры. А всех секретов — у ррит очень мало подкожного жира. Другая структура кожи, другие способы сберегать энергию…
Клыки им не отпиливают и не выдирают. Именно выламывают. Зверски, часто вместе с куском челюсти. Чтобы причинить боль малочувствительным ррит.
На крепком запястье воина болталась низка костей. Зубы и фаланги пальцев. Человеческие. Я с большой долей уверенности предполагала, чьи это кости. Ррит не мог похвастаться таким количеством жертв, как Лучший Самец Человечества, но зато качество…
Вот мы и встретились снова. Помнишь, в пустыне ты оставил в живых меня и Аджи, — ушёл, удовольствовавшись смертью Экмена? Ты наверняка стал велик среди своего народа. Отомстивший.
Прощай, ррит. Ты убил самого мерзкого х’манка на свете, ты ворвался на борт вражеского корабля, наводя ужас, как достойный представитель высшей расы. Думаю, твои древние боги примут тебя с честью.
Я вспоминаю. Я не успела выпустить на него ленту.
Его убила Шайя.
— Что будет с тушами? — спросила я у Бена.
— Выбросим за борт.
— Не надо. Лучше заморозьте.
Джамин скривился.
— Вместе с нашими? Вместе с дядей Геной? Янина, может, у вас там какие понятия имеются, честь, уважение там к врагу, а по мне так…
— Бен. Нам же надо чем-то кормить нуктиху.
Экмен, только не думай, пожалуйста, что это я мщу за тебя. Просто Шайю действительно нужно покормить. Она потратила много сил. А у неё скоро дети вылупятся.
«Стратегические» после боя только носы сунули в грузовой отсек, посмотрели на груду тел, которые несколько растерянно обнюхивало живое оружие. И пошли к капсуле.
На линкоре оставался всего один ррит. Таких гостей он не ждал. Там обошлось без жертв. Если не считать тех десятков трупов, которые ррит даже не удосужились свалить кучей. Наших солдат и пилотов, инженеров и офицеров. Врачей. Программистов. Линкоры большие.
Они вернулись, и на военный корабль отправился Вася. Он когда-то служил в армии. Ушёл потому, что мало платили. Он собирался отправить донесение по армейскому каналу, вызвать малую команду, чтобы приняли пустой корабль. На галактические передачи у Макса не хватало денег. Он подозревал, что наше экстренное сообщение наповал убило его жиденький счёт.
Вася вырисовался на Максовом капитанском экране. Он вообще-то почти всё время страшно матерился, но я поняла, о чём.
Конечно, на большом военном корабле человечества, приписанном к гарнизону одной из Терр, экипаж и солдаты только в кино и тренажёрах видели абордажный бой. Конечно, они и помыслить не могли, что на них нападут. Доминирующая раса Галактики. Терра-2, не самое сердце Ареала человечества, но «малый круг кровообращения». Наиболее вероятного противника просто не существовало.
Всё это понятно.
На линкоре класса «энтерпрайз» не оказалось гипертехнологичного оружия.
Смахивало на диверсию. Но на деле объяснялось проще. Командование экономило деньги. Действительно, нельзя же всех офицеров вооружить боевыми лентами. Мало того, что это уму непостижимо по цене, так ещё и по нынешней обстановке пять шестых командного состава сопрут драгоценный биопластик и сбегут куда подальше.
Васе пришёл ответ. Нас просили отправить «Делино» вместе с линкором по орбите вокруг ближайшей звезды. Команду обещали завтра или послезавтра. Макс чертыхнулся. Терять два дня было неприятно. После того, что случилось, всем нам нестерпимо хотелось на Землю. Хотя бы на Землю-2.
— Эй, — сказал Вася. — Тут новости есть. Дайте-ка я их к нам перекачаю.
Все, не сговариваясь, бросились из рубки в инфоцентр. Полтора месяца мы были отрезаны от мира. А я так и больше. Я ещё в пору относительно мирной жизни на Фронтире мало интересовалась новостями. Но сейчас вдруг залюбопытствовала. Словно почувствовала что-то…
Военные экономили на видеофрагментах и звуке. И картинках. Вся информация шла голым текстом. Но порой и читать было страшно, и я благодарила штабную скупость за то, что не могу увидеть происходившего. Раз за разом со стороны доносился устрашающий мат. Я даже не понимала, кто самовыражается у меня под боком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
