нежелание нормально поговорить — это потому, что психанула, или просто куда-то слишком сильно спешила? Куда-то, или к кому-то?
Окинул её тяжёлым изучающим взглядом, и она как-то слишком уж взволнованно подобралась. А у меня аж за ушами защемило при мысли, что…
Спокойно, Магницкий. Это паранойя и недотрах. Ты это уже проходил, и тогда слежка показала, что нет у неё никакого любовника.
…Да, но и в нашей спальне я ещё ни разу не находил спящего в одних трусах мужика!
Но это не мужик — это братан! И этим всё сказано! Чёрт…
Отвернулся к окну, молча разглядывая ползущие вверх по течению баржи. Маринка, зараза, какого же хрена ты со мной делаешь?
Так хотелось бы по-простому положить руки ей на плечи, помять, расслабляя, расслабить, возбуждая… Смахнуть бумаги со стола, усадить на него Маринку и, закинув чёртовы шпильки себе на плечи, перевести переговоры в горизонтальную плоскость… Но я лишь вздохнул, и перешёл наконец к делу — к альтернативным вариантам размещения «Птиц»
И получил такую обратку в лоб, что в глазах потемнело от злости. Оказывается, мы прошлое! Ну то есть, нас как бы нет. Нет будущего, нет смысла рвать задницу, спасая тени самих себя.
Я, наверное, погорячился, фактически поставив вопрос ребром — или мы вместе, или никак, но уж как вышло, чего теперь. Вылетал из кабинета едва сдерживая бешенство, а Маринка даже не соизволила подняться из-за стола. Ну а смысл? Если мы для неё — прошлое?
Утопив педаль газа, вызванивал тренера по боям. Надо было срочно спустить пар — набить кому-нибудь морду или отхватить самому, но так и не дозвонился. Тогда просто заехал в зал и с остервенением помолотил грушу. За этим занятием меня и застал Толик, доложив, что мотали девчонку по городу всю ночь и всё утро, и точно уже можно сказать, что нет за ней никакого хвоста.
— Сейчас на хате сидит.
— Понимает, что может свободно валить на все четыре? — утирая льющий по вискам пот, прижал я телефон плечом к уху.
— А то! Но она только сходила в магазинчик под домом, купила себе три Дошираковских бичпакета и вернулась на хату. И главное, когда в подъезд обратно заходила, повернулась и средний палец показала, как будто подозревает, что её пасут, но срать на это хотела. Охреневшая в край. Может, ментам её сдать? Если у неё реально есть крыша — они же начнут её вытаскивать, а мы просто посмотрим, кто такие.
— Так и сделаем. Только сначала я хочу с ней поговорить. Не предупреждайте.
Когда вошёл в квартиру — маленькую однушку в «сталинке» на краю района, девчонка была в ду?ше. Сел в кресло, откинув голову прикрыл глаза.
Мы — это прошлое… Ну надо же! Вот и прорвало Несмеяну. Но почему именно сейчас? Не потому ли, что Кир нарисовался — весь из себя такой звёздный мачо? Перфоратор, твою мать.
Чёрт, ну что за бред?!
Тряхнул головой, растирая лицо ладонями. Прям хоть езжай обратно в Центр и окончательно расставляй все точки. Сколько можно-то уже за нерв тянуть? Сколько можно?!
— Ой…
Открыл глаза. На пороге, прижимая к груди полотенце, стояла девчонка. Волосы мокрые, на плечах россыпь капель. Полотенце такое маленькое, что едва прикрывает задницу и едва-едва соединяется спереди — почти без захлёста. Девчонка смущённо прикусила губу и залилась краской, я отвел взгляд. Неловко получилось… Но только открыл рот, чтобы сообщить, что, пожалуй, подожду на кухне, как его уже открыла дерзкая:
— Выйди, я оденусь!
От её приказного тона у меня чуть пар из ушей не пошёл. Окинул её наглым, изучающим взглядом.
— Тебе надо, ты и выйди.
Она обхватила себя руками, и я невольно отметил, как опасно задралось полотенце спереди. Ещё пару сантиметров и…
— Что, так сложно?
— Нет. Но это моя территория, и я здесь решаю, кто куда пойдёт. Захочу — вообще в подъезде одеваться будешь. Или даже на улице. Выбирай.
Она раздражённо засопела и вдруг скинула полотенце.
— Ну и ладно. Смотри сколько влезет!
И я смотрел, потому что отвести взгляд — равносильно тому, что спасовать.
Девочка была ладненькая: молодое, сочное тело, ноги от ушей, упругая грудь с тёмными, сжавшимися в шоколадные горошины сосками. Плоский живот, выбритый в узкую дорожку лобок, пухлые, чуть приоткрытые губки с застенчивым бутончиком клитора…
Перекинул взгляд на большую татуировку розы на её плече, лишь бы не пялиться, с трудом сдержался от того, чтобы сменить позу с вальяжно-расслабленной на «нога-на-ногу».
— Нравлюсь? — хмыкнула она.
— Голая баба — это банально.
— Ага. Оно и видно.
С-стерва…
Да, тело отреагировало. Причём, как у юнца какого-нибудь оголодавшего — стремительно и крепко. А тут ещё и брюки сегодня, как назло, лёгкие, светлые — сплошное палево. А девчонка явно глумилась: натянув трусики и ничего кроме них, принялась вытирать волосы, давая смотреть на себя ещё и ещё.
Продолжать спектакль стало бессмысленно. Я встал, отошёл к окну, давая ей время одеться и с облегчением чувствуя, как спадает эрекция.
— Мне сказали, ты хотела поговорить. Слушаю.
За спиной пауза. Я обернулся. Девчонка — уже полностью одетая в свои растянутые джинсы и полинялую мужскую футболку, снова выглядела растерянной. Хорошо играет или просто с кукухой проблемы? Но как бы там ни было, а выглядела она сейчас беззащитно и даже трогательно. Села на край дивана, зажала руки между коленок.
— Ну? Опять молчать будешь? Тогда иди, молчи в другом месте. Я тебя отпустил, радуйся.
— А мне некуда, — чуть помедлив, подняла она на меня глаза. Виновато пожала плечами. — Серьёзно.
— Зашибись! Зовут-то тебя хоть как?
— Слава.
— Ну и что, Слава, с тобой делать прикажешь? В ментовку отвезти?
— А смысл? Я совершеннолетняя. Максимум обратно в деревню отправят, у меня там дедуля. — Усмехнулась. — Бухает сутками напролёт. Но ремонт машины-то я всё равно оплатить не смогу!
— Ах да, — патетично развёл я руками. — Машина! Кто навёл тебя?
— Никто. Правда никто! Я просто… Ненавижу вот таких богатеньких пижонов, как ты! — Осеклась. — Ну в смысле, я-то думала там мажор какой-нибудь будет, который с золотой ложкой во рту родился… Я же не знала, что взрослый солидный мужик вроде тебя может захотеть себе тачку из «Трансформеров» — Хихикнула.
Это просто дичь какая-то. Эта девчонка точно без башки, но при этом выглядит настолько искренне, что руки опускаются. Бедная родственница, ёпт. Прям хоть доставай лопатник, помогай материально. Не выдержал, рассмеялся от этой мысли. Приплатить дерзкой за то, что покоцала мне же тачку — нормально, чё.
— А можно
