— Мексика далеко, — посочувствовал я. — Вы можете достать лошадей в испанских поселениях.
— Это займет несколько дней! — злобно воскликнул он. — Дорога каждая минута!
— Вот еда, — предложила Ичакоми.
Он взглянул на нее мельком, потом посмотрел снова и совершенно изменил тон.
— Бог мой! Какая красавица! — В его голосе звучал неподдельный восторг.
Тут я внезапно разозлился. Что он воображает о себе, в конце концов?
— Она — Солнце, — холодно сказал я. — Солнце индейцев начи. Она принцесса.
— Охотно верю! — Он снова взглянул на нее. — Такая женщина! В таком месте!
Испанец раздражал меня, я схватил его за руку и хотел показать, куда идти. Он выдернул руку, потянулся к кинжалу, который висел на поясе, и уставился на меня.
Я передернул плечами:
— Тогда уходите. До поселков далеко.
Он выругался, потом улыбнулся:
— Я дурак. Вы говорили о пище?
Указав на нашу пещеру, я повел его. Оглянувшись, я увидел, что Ичакоми наблюдает за мной. Мне показалось, что она улыбается, и это почему-то еще больше разозлило меня.
Испанец не выглядел простым солдатом. Возможно, он возглавлял какую-нибудь уничтоженную экспедицию. Я спросил его об этом.
— Нет, — ответил он на мой вопрос, — не уничтоженную.
Он взял тушеное мясо, которое я ему предложил, и начал жадно есть.
— Мы повздорили, — объяснил он, немного насытившись. — Диего не желал идти дальше, а я хотел. Мы подрались.
— Он победил вас?
— Нет, я победил. — Он поперхнулся, глотнул воды, затем стал разглядывать кусок мяса, который ел, выбирая место, откуда откусить. — Я победил, — повторил он, — и эта собака Диего натравил на меня остальных.
Он ел, пил и снова говорил, размахивая рукой, в которой держал мясо.
— Они связали меня и собирались отвезти назад, чтобы обвинить в попытке мятежа. Это означало бы мою смерть. Смерть, слышите? И я убежал. Я вернусь и прежде всего расскажу мою историю, и тогда мы посмотрим! Больше того, — его глаза засверкали от удовольствия, — я смогу кое-что предложить.
— Взятку?
— Подарок. Очень своеобразный подарок. — Он улыбнулся мне. — Спасибо, мой друг, за то, что вы оказались здесь.
Испанец больше ничего не сказал, но возбудил мое любопытство. Он удивительно изменился. Немного отдохнув, утолив голод и жажду, стал совсем другим человеком.
— Вы можете подумать, что я поступил глупо, повздорив с Диего, — пояснил он. — Он командир, а я всего лишь подчиненный, но, если бы с ним что-нибудь случилось, я стал бы капитаном. Я всего лишь рядовой, а глупец Диего настаивал на выполнении его приказов. Он намеревался идти только до определенного места, но не далее, и избегать встреч с враждебно настроенными индейцами.
Торговля! Вот что его интересует!
— К черту торговлю, как говорите вы, англичане. Золото — вот чего хочу я! И знаю, где его найти! Золото!!! Я не мог заставить Диего понять это, и теперь рискнул всем. — Он взглянул на меня. — Человек, который не рискует, — глупец! Ребенок!
— Вам нужно золото, — усмехнулся я, — а Диего прежде всего думает о долге.
Он взглянул на меня с презрением:
— Долг? Это слово для рабов! Для слуг! Первейший долг человека — перед самим собой! — Его взгляд горел нетерпением. — Конечно, я хочу именно золота! За золото можно купить все, что пожелаете: власть, положение, женщин… все! — Внезапно он улыбнулся и произнес: — И женщины тоже могут все купить.
Испанец хитро глянул в мою сторону.
— По дороге сюда вы видели индейцев? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Видел лагерь, я обошел его. Дюжина вигвамов на берегу реки. — Он задумался. — Шесть или семь миль отсюда. — Его глаза стали неспокойными, он что-то оценивал. Что у него было на уме, я не знал. Казалось, он пытался определить, что мы здесь делаем и что имеем.
— Вы англичанин? — спросил он.
— Да, но родился здесь, в Америке.
— Если испанцы найдут вас, они бросят вас в тюрьму, — заметил он, — хотя я могу заступиться за вас. — Он откинулся назад и снова огляделся. — Диего тотчас же арестует вас и отправит в Санта-Фе, а оттуда в кандалах — в Мехико.
— Мы надеемся избежать этого, — спокойно возразил я. — И не станем дожидаться вашего Диего.
— Я мог бы замолвить за вас словечко. — Испанец явно что-то замышлял. — Если вы сделаете кое-что для меня.
— Как только придет весна, мы уйдем отсюда.
Оставив его вдвоем с Кеокотаа, я вышел из пещеры и осмотрел путь, по которому он прибыл. Цепочка его следов вела прямо к нам и просматривалась на большом расстоянии. Он буквально указал наше местонахождение. Если его преследуют, нас непременно обнаружат. Больше того, по его следу мог к нам прийти любой индеец. Серое нависшее небо обещало снег. Но даже ему не под силу сразу скрыть эту дорожку.
Когда я вошел в пещеру Ичакоми, она сидела у костра. Женщины работали, один из мужчин обстругивал наконечник стрелы. Я не переставал восхищаться, с каким искусством индейцы снимали тончайшую стружку, особенно при изготовлении крошечных наконечников, используемых для охоты на пернатую дичь.
Ичакоми взглянула на меня, и я сел у костра напротив нее.
Несколько минут мы молчали, потом я заговорил:
— Ты должна быть очень осторожна. Он оставил след, который увидит и слепой. — Она ничего не ответила, и я раздраженно заерзал на месте. — Он опасный человек. — Разговор, видимо, забавлял ее. Несомненно, она решила, что я ревную. Почему я должен ревновать? Он действительно беспокоил меня. — У него что-то на уме. Ты заметила, как он смотрел на тебя?
Ее глаза смеялись.
— У большинства мужчин что-то на уме, — усмехнулась она.
Щеки мои вспыхнули от нетерпения и раздражения.
— Я не это имел в виду. Нам угрожает серьезная опасность. Что — не знаю. Просто будь осторожна!
— О, я буду!
Я чувствовал себя неловко и, посидев немного, ушел. Снова глянул на снежные поля. Борозда в снегу указывала прямо на нас. И это после всех наших предосторожностей!
Собрав немного веток под ближайшими деревьями, я положил охапку у входа в пещеру. Но работа не отвлекала от тревожных мыслей. Успокаивало только то, что он спешил уйти. Из его рассказа я уловил, что он намерен первым попасть в Санта-Фе и первым рассказать свою историю. Да, он еще намекал, что может что-то предложить.
В ту ночь, оставшись в пещере на несколько минут один, я надел кольчугу, которую нашел на реке Арканзас. Поверх нее натянул свою охотничью куртку из оленьей кожи, отделанную бахромой, и туго завязал тесемки. Ощупав себя, убедился, что кольчуга не видна из-под куртки. Будь у меня зеркало…
Я не видел зеркала с тех пор, как ушел из поселка на Стреляющем Ручье почти год тому назад.
