и глупая, − продолжил он, − но я горд, что ей хватило мозгов молчать об этом. Как же она тебя защищала, пытаясь оправдать.
Сорвался порыв сильного ветра, отчего разом зашумели все деревья, предвещая наступающую бурю. Небо затянуло грозовыми тучами, гром становился громче.
− Докер, разве ты не чувствуешь? – радостно закричал Влас, подбежав к самому краю крыши. Он с наслаждением расставил руки в стороны, прикрыв глаза. – Как же прекрасен этот мир! – Полы его пальто начали вздыматься, а он в это время радостно выкрикнул: – Даже погода чувствует приближение свободы! Наконец-то! Я так долго жил местью и совсем забыл, насколько потрясающий этот мир. Со смертью приходит перерождение. Разве не об этом говорит твой любимый символ уробороса? Я загадаю желание стать ветром. Он так бесконечно свободен и не знает мести.
− Зачем же умирать, если ты любишь этот мир? – спросил Док.
Влас спрыгнул с края крыши и медленно подошел, исподлобья подняв глаза. Его губы медленно растянулись в дьявольской ухмылке:
− Да, но безумие я люблю еще больше. – Он погладил пальцем поверхность кнопки, не отводя прямого взгляда от Докера.
***
− Эй, очнись. Ты меня слышишь? Очнись говорю.
Будто из глубины колодца, я услышала чей-то отдаленный голос. Кто-то легко бил меня по лицу, в попытке привести в чувства. Я попробовала поднять веки, но ничего не получалось, мне не хватало сил. Из легких вырвался сдавленный стон.
− Да очнись же ты! – в отчаянии кто-то прокричал.
− Что происходит? – тихо прошептала я.
− Давай, приходи в себя, нам нужно ехать. Слышишь?
Я все же приоткрыла глаза и увидела, как надо мной стояла длинноволосая блондинка, в которой я узнала Варвару. – Я не смогу тебя одна тащить, поднимайся.
− Зачем меня тащить? – мой голос сорвался хрипом. Я слишком много кричала, голосовые связки не привыкли к такой нагрузке.
− В больницу отвезти, как минимум. У нас очень мало времени.
− Это что, какие-то ваши извращенные игры?
Я попыталась встать, но почувствовала, как все тело обдало пронизывающей болью. Я поморщилась, вернувшись к подушке. Варя приподняла мою голову и приложила к пересохшим губам стакан воды. Я сделала пару глотков, испытав небольшое облегчение. Она встала и потянула вверх свой свитер, после чего я увидела на ребрах жуткие огромные синяки.
− Мой брат – чудовище. Я пыталась его остановить. Уговаривала не трогать тебя, но он не слушал, только избил меня и запер в комнате, отобрав телефон. Я хотела предупредить, но не успела. Вставай, здесь никого нет, все уехали куда-то. А те, кто должен был прийти после Власа… Ну, скажем так, они не придут и не помешают. Давай быстрее, я боюсь, что в любой момент может кто-то вернуться.
− Что он с тобой сделает после этого? – спросила я. Варвара лишь опустила глаза. Она взяла мою руку и перегнула через свое плечо, помогая встать. На мне была её одежда, но сквозь неё я увидела, как на теле виднелись небольшие повязки. Варя сочувственно посмотрела на меня и сказала:
− Я хорошо знакома с порезами, поэтому обработала твои раны. Они не глубокие, все будет хорошо.
Она вывела меня из бесконечных коридоров, дотащив к выходу, как вдруг мы увидели въезжающие на территорию этой странной постройки несколько машин. Глаза ослепило светом фар.
− Это люди Докера, – сказала Варя с облегчением.
Парни выбежали из машин и бросились ко мне, подхватив на руки. Они грубо схватили Варвару. Я сказала тому, кто меня нес, чтобы её не трогали, что она помогала, после чего её отпустили. Меня посадили в машину. Было страшно оставлять Варю здесь, и я попросила её поехать с нами.
− Не переживай, все будет хорошо. Береги себя, – сказала она мне напоследок, а потом грустно добавила: − И Докера.
Я горячо её поблагодарила и попросила бежать. Бежать от своего брата, от этого места, бежать и не оглядываться. Она улыбнулась и обняла меня.
Дорога была мучительной. Все тело болело, я не могла осознать, что происходит.
− Что с Никитой и Доком? – спросила я у того, кто был за рулем машины.
− Пока не знаю. Сейчас отвезу тебя в больницу и поеду вместе со всеми обратно. В конторе просто никого нет, Докер пустил всех людей на твои поиски, – ответил он.
После осмотра врачей и укола обезболивающего, я провалилась в глубокий сон.
На следующий день, когда проснулась, обрывки происходящего начали отчетливо всплывали в голове. Тихо всхлипывая, я боялась прикоснуться к собственному телу. Я помнила улыбку дьявола, его безумный взгляд и складной нож. Чуть позже, немного успокоившись, меня заставили позавтракать. Я лежала и переключала каналы телевизора, когда услышала голос Юли.
− Не спишь? – осторожно спросила она, стоя в дверном проеме.
− Нет, заходи.
Она присела возле меня и обеспокоено посмотрела. Я увидела в её глазах слезы. Мне было все равно на запреты Докера, поэтому я вывалила все, как на духу. Юля внимательно меня слушала, периодически кивая головой. Она взяла меня за руку и расплакалась, услышав те ужасы, что со мной делал Влас. Она не могла поверить, что я скрывала все от неё, оставаясь наедине со своими переживаниями. Я вдруг услышала, как из новостей какой-то журналист рассказывал о сильном взрыве, который произошел в глубине леса. «Только гроза не дала огню распространиться по всем деревьям. За моей спиной сейчас видны результаты взрыва». Я присмотрелась ближе и увидела множество обломков. «Под завалами нашли четверо погибших, чьи личности еще определяются, а также около двадцати парней, умерших от пулевых ранений недалеко от самого здания». Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Юля перевела на меня взгляд и увидела мое побледневшее лицо. Нет, это не могли быть Докер и Никита. Только не они. Мне было страшно об этом думать. Я расплакалась, не в силах сделать вдох.
Эпилог
Раны на теле начинали затягиваться, а вот от душевных терзаний я еще долго не могла избавиться. Когда меня выписали из больницы и привезли в общежитие, я увидела на кровати мягкую игрушку, что Влас выиграл на ярмарке. Глаза наполнились слезами и жгучей ненавистью. Мы с Юлей пошли в безлюдное место и сожгли её дотла, чтобы не оставалось никаких воспоминаний о чудовище. Первое время мне было страшно выходить на улицу одной. Я боялась засыпать и вздрагивала каждый раз от шорохов в коридоре. Паранойя никак не покидала, всё казалось, что Влас найдет меня,
