– Видишь, как с бабой надо обращаться? – Вася посмотрел на отца Глории.
Мия тем временем уселась верхом на Глорию. Я поняла, что пора мне вмешаться. Более того, мне надоело сольное Васино выступление, с которым я была совершенно не согласна, и вообще мне хотелось поскорее отделаться от компании американцев и решать наши проблемы, так сказать, в своем узком кругу. Американские свидетели для этого не требовались.
– Клавдия Степановна! – позвала я.
Она меня сразу же поняла, и мы подскочили к не на шутку разбушевавшейся аборигенке.
– Слезай с нее! – рявкнула Клавдия Степановна на русском. Мия ее тут же поняла и замотала головой. С Глории не слезла, волосы ее из рук не выпустила, но рвать их перестала.
Вася невозмутимо продолжал наставлять американских мужиков. Американские бабы, пока не обнаружившие дочерей, кидали взгляды то на Васю, то на «куклу Барби», то на Мию с Глорией, то на нас с Клавдией Степановной и явно не знали, к кому метнуться. Разночинный (или кто он там на самом деле) попивал ром и молча слушал. Китаец помешивал кашу, Майкл Фергюсон стоял в сторонке и пока никуда не лез, да и статую бросать явно не собирался.
Я подошла к аборигенке и применила болевой прием, которому меня в Чечне обучили русские спецназовцы. Она резко отлетела в сторону.
Все смолкли.
– Роман, займись Мией, – бросила я певцу (или кто он там), – чтобы не мешала.
– Понял, – кивнул он, встал, подхватил девицу и усадил рядом с собой на шезлонг.
– Это у вас такие покорные женщины? – кивнул на меня один из американцев, обращаясь к Васе.
– Она англичанка, – невозмутимо ответил Вася. – Дрессировке не поддается, а вот вашу дочь я могу выдрессировать, – он посмотрел на отца Глории. – Отпустите ее на месяцок в Россию, потом можете спокойно замуж выдавать. Я ее подготовлю к семейной жизни. Тысяча баксов в день.
– Моя дочь никуда с вами не поедет! – заверещала «кукла Барби», которую Вася наконец отпустил.
Тут с земли поднялась Глория, бросилась к Васе и повисла на нем, потом повернулась к родителям и заявила, что хочет в Россию с Васей.
У американцев от удивления открылись рты. Потом одна из дам спросила, где Барбара и Джулия. Но я не дала Глории ответить и спросила, где та провела ночь.
– Отвечай Бонни, – приказал Вася.
– С русскими мужчинами… – мечтательно произнесла Глория. Они забрали меня из гамака… Но ты, Вася, все равно лучше всех! Поэтому я сбежала от них и нашла тебя! Они вчера вечером напились и не заметили, как я ушла. Я всю ночь бродила по острову и только сегодня утром до тебя добралась…
Из дальнейшего рассказа Глории, которой вопросы теперь задавали все, я поняла, что мужчины развлекались с ней в подземном бункере, который находится под какой-то скалой, но не той, где пещера Островной Девы. Я решила, что это техники, отправленные на остров устроителями игры.
Тут у одного из американцев зазвонил телефон.
– Джулия?! – воскликнул он. – Где ты, ребенок?
Он несколько минут пораженно слушал то, что говорила дочь, отмахиваясь от жены, которая явно хотела влезть с вопросами, и наконец заявил:
– Да, мы немедленно отплываем. Да, мы сегодня же тебя заберем. И тебя, и Барбару.
Он отключил связь и пояснил собравшимся, что какой-то небольшой корабль напоролся во время шторма на рифы, недалеко находились катера береговой охраны. Корабль почему-то сразу вызвал у них подозрения, они по рации связались с коллегами – и судно вскоре было арестовано, а заложники освобождены. Заложницами оказались Джулия с Барбарой и дама из турфирмы, которая сопровождала девочек к Островной Деве. Также на корабле оказалось множество птиц и обезьян в клетках. Это был контрабандный груз.
За браконьерами давно шла охота, но им всегда везло. Кроме птиц и животных, они раз в год забирали с острова по девушке. Конечно, можно сказать, что и девушкам везло – они оставались в живых. Однако их продавали в бордели. На этот раз браконьеры (все-таки это были не пираты и не работорговцы) решили также продать молодых американок.
Теперь девочек предстояло забрать в порту, где они в настоящее время находились, и еще ответить на кучу вопросов официальных лиц. Две семейные пары тронулись в направлении тропинки, ведущей к морю.
– Глория! – крикнула «кукла Барби». – Мы уезжаем! – Она задумалась на мгновение, повернулась к Васе и попросила: – Отдайте нам, пожалуйста, нашу дочь.
– Я ее не держу, – пожал плечами Вася. – Я никогда женщин не удерживал насильно. Все сами хотят со мной остаться.
– Вася! – издала трагический вопль Глория. Ее мать очень внимательно смотрела на русского мужчину. Может, я чего-то не понимаю?
– Проводи их до шлюпок, – тихо сказала я Васе.
Он ушел с американцами. Я повернулась к аборигенке и жестами показала, что ей следует забрать Васю после того, как он освободится. По-моему, она меня поняла и побежала вдогонку.
Я повернулась к Майклу и едва заметно кивнула в сторону двойника Романа Разночинного. Майкл оставил статую на одном из шезлонгов, подошел к не ожидавшему никаких пакостей певцу и вырубил его одним ударом.
– Минут на пять, – невозмутимо сказал он. – Принеси, пожалуйста, веревку, Бонни.
– А… – открыла было рот Клавдия Степановна, но тут же побежала за мной в дом. Я быстро ввела ее в курс дела.
Когда мы вернулись с веревкой, я заметила, что китаец исчез. Решил пересидеть бурю в кустах?
«Роман Разночинный» пришел в себя, уже прочно связанный веревкой, и обвел взглядом нас троих. В его глазах стоял страх.
– Что вам нужно? – спросил он.
– Ты кто на самом деле? – уперла руки в бока Клавдия Степановна. – Дурить нас вздумал?!
«Певец» с минуту неотрывно смотрел на Клавдию Степановну, потом страх у него из глаз исчез и он расхохотался.
– Вы – первая, кто заметил разницу, – сказал он Клавдии Степановне. – Я восхищен, мадам, и с удовольствием поцеловал бы вам ручку, если бы не эти веревки.
Клавдия Степановна не стала разубеждать его, что это не она распознала «подделку», Майкл Фергюсон на такую славу не претендовал. «Роман Разночинный» посмотрел на меня.
– Я о существовании русского певца Разночинного узнала на острове, то есть в самолете, – призналась я. – И не могла распознать подмену.
– Я – его двойник и иногда его изображаю, – признался мужчина. – В последнее время это приходится делать все чаще и чаще… Он запойный, а сейчас в очередной раз лечится в какой-то иностранной клинике. Наш общий продюсер решил, что на острове я его легко заменю, игра поможет еще большей его раскрутке, и поэтому пропихнул меня в этот проект. Только я бы не хотел, чтобы вы кого-то об этом оповещали. На ваши гонорары я не претендую. На победу в игре тоже. Я здесь с другими целями. Вам же все равно, настоящий был Роман Разночинный на острове или его двойник? – Он посмотрел на меня и на Клавдию Степановну, Майкла взглядом не удостоил. Мы вообще говорили на русском.
– Нам не все равно, кто убивал участников игры, – сказала я. – На убийства мы не подписывались.
– Какие убийства?! – воскликнул двойник певца. – Вы что, на солнышке перегрелись?! Неужели вы решили, что это я?..
По-моему, он очень натурально изображал удивление. Я повернулась к Майклу и быстро перевела суть разговора.
– Какие задания тебе давали перед отправкой на остров? – спросил Майкл Фергюсон.
– Флаг водрузить, на гитаре наигрывать, пение изображать… Потом все равно пойдет фонограмма Романа. А-а, я еще про «джинна» знал. Нужно было, чтобы его Софья выпустила. Это для ее рекламы требовалось. Она при этом должна была быть одна… Так ее любовник задумал. Я точно всего не помню, что мне говорили, но какой-то сюжет с призраками планировался. Поэтому я откопал бутылку и принес ее Софье. Она уже сильно пьяная была. И чего она с ней на крышу полезла?! Я…
Он внезапно осекся и стал напряженно размышлять.
– То есть в той бутылке был яд? – посмотрел на меня «певец».
– Судя по всем признакам, Софья была отравлена.
– Господи! – взвыл двойник Романа Разночинного. – Я, своими руками… Да если б я знал, я бы эту проклятую бутылку в море… чтобы какие-нибудь пираты выжрали, которые девок воруют…
По его щекам потекли настоящие слезы!
– Развяжи его, – бросила я Майклу. Он развязал.
Двойник Разночинного закрыл лицо руками и зарыдал. Потом попросил рома, пил его как воду и снова рыдал. Мы переглядывались с Клавдией Степановной и Майклом.
– Задания вам давал рекламщик, владелец этого острова? – уточнила я.
– Нет, мне все задания передавал продюсер. А он их вроде бы получал от телевизионщика, по каналу которого должны были показывать проект. На меня же ставил владелец телеканала, по которому обычно крутят клипы Романа Разночинного. Но они приятели с рекламщиком. Это я точно знаю. Он же на этот телеканал постоянно рекламный продукт поставляет… О господи!
– Тебе ничего не будет. Ты ни в чем не виноват, – мягко сказала Клавдия Степановна, села рядом с «Романом Разночинным» и обняла его за плечи. Вот она – жалость русской женщины.
