Читаем без скачивания Потеряшка - Константин Хвостополосатов

Все на корабле было давно проверено и мы, подключившись к системе корабля, практически сразу запросили взлет. Нам тут же дали свободный коридор. Проверяя корабельные системы, я обнаружил наличие топлива. Странным было не само наличие, а тот факт, что топлива у нас оказалось «под крышку».

– Шила, это ты все же уломала этих военных ослов? – спросил я.

– Нет, – ответила Шила.

– Краппс? – спросил я.

– После наладки пришел заправщик и залил нас под завязку, – ответил Краппс. – Я думал, вы договорились.

Мы не стали выяснять, кто же допустил подрыв боевой обстановки на военной базе, и уж тем более не стали задерживаться. Помахав на прощание ручкой, мы ушли в прыжок к выбранному миру. До него, по понятной причине, оказалось «рукой подать», а мы в данный момент находились в пределах его будущего конкурента.

5. Пять.

На мой взгляд, планета выглядела на троечку. Единственное, что оправдывало ее заселение – удобное местоположение. Планета жила в семействе себе подобных, в котором хозяйничала двойная звезда или же две звезды гигант и карлик. Наверное, это и являлось самой большой причиной столь некомфортных условий обитания на планете. Сама двойная звезда из-за обращения вокруг общего центра масс регулярно меняла свою светимость, что выражалось довольно долгими периодами «зимы» или «лета» на планете, достигавшими нескольких десятков лет. Впрочем, растительность к этому давно привыкла, как и весьма бедный животный мир. Планету колонизировали и подправили имеющуюся атмосферу, еще раз заставив измениться местную флору и фауну. Из привезенных первыми колонистами животных и растений смогли адаптироваться всего-то несколько видов, сумевших вписаться в местные пищевые цепочки и довольно жесткие условия обитания. Размерами, как и гравитацией, планета уступала Земле, видимо, по этой причине и местная атмосфера до земной не дотягивала. В прочем, колонизировавшие планету разумные чувствовали себя на этом месте сносно.

Изначальными хозяевами, как и номинальными в данный момент времени, являлись существа, называющие себя, по мнению моей лингвистически подкованной брони или «минрагуния», или «монракуния». Оба слова оказались и не совсем понятными, и не совсем правильными. Эти существа, на мой взгляд, больше всего походящие на миниатюрных дракончиков, общались чем-то похожим на свист, судя по всему, большая часть диапазона общения приходилась на ультразвук. По этой причине я даже не стал пытаться ломать свой язык и мозг, для себя обозвав их привычным земным словом «маракуя». Я их воспринял дракончиками не потому, что они дышали или плевались огнем, а потому, что они могли летать. Маракуя имели возможность изменять плотность тела, видимо, нагнетая в специальные мешки какой-то легкий газ, а может, просто переводя его из одного состояния в другое. В общем, они могли летать, раздувшись, как сардельки. При этом передвигались они в полете с помощью подобия крыльев, совершая ими движения, как земные медузы. Не буду описывать подробно, на что они казались похожи в нелетающем состоянии, больше всего это походило на сосиски с постоянно меняющимся количеством лап или рук. При этом существа имели довольно забавные мордочки, напрочь лишенные чего-либо похожего на глаза. Самой веселой частью тела, на мой взгляд, являлись усы, что заканчивало в моем понимании образ дракона. Я не один раз задавал себе вопрос, как такие нежные существа могли что-либо колонизировать и вообще отстаивать свои интересы, пока не познакомился с боевыми скафандрами этих разумных.

В общем, не смотря на кажущуюся безобидность, маракуя вполне могли за себя постоять не только в космосе, скрываясь за обшивкой кораблей, но и на планете, облачаясь в броню. Спутниками маракуя по этой планете стали вездесущие в этом куске космоса турруты. Не знаю, где был родной мир туррутов, но сюда их пригласили, явно как рабочую силу. Турруты, впрочем, тоже замечательно себя чувствовали в местной атмосфере без скафандров, что наводило на мысль, о происхождении этих двух видов разумных из одного и того же мира. Турруты, опять же на мой взгляд, походили на потолстевших и поумневших, но нелетающих земных комаров, хоть и принадлежали, скорее всего, не к насекомым. Сравнение мое, конечно, очень приблизительно. По сей причине, прошу не ругать.

Поскольку с момента колонизации прошло огромное количество лет, сейчас на планете, названной сообществом «Маятник» или в зависимости от перевода «Неваляшка», встречались практически все представленные в этом куске космического пространства виды разумных. Название планета получила из-за своих периодических долгосрочных смен времен года, связанных с позицией, а значит, и светимостью двойной звезды. Возможно, на заре колонизации это и играло какую-то роль, в данный момент всем было глубоко безразлично, какое время года присутствовало на планете. На самой планете имело довольно много космодромов, но практически все операции по торговле, снабжению, ремонту и прочим нуждам совершались на орбите планеты, полностью поделенной на сектора и увешанной искусственными станциями. Планете же отводилась роль большого складского комплекса. Нет, на планете, конечно же, кто-то жил, там даже велись какие-то работы по добыче чего-то полезного, но об этом практически не упоминалось, так как никакого значения для жизни проживающих в системе разумных эти действия не оказывали.

Всю эту информацию мы узнали из общедоступных проспектов, взятых в информационной сети планеты. Поскольку нам по большому счету из снабжения ничего нужно не было, мы сразу отшили всевозможных агентов, объявив целью прибытия поиск работы. Из-за сильного скопления на орбите планеты всевозможных космических судов и кораблей места даже на орбите оказались платными. Немного подумав, мы решили пока обосноваться на одном из космодромов, находящихся на поверхности. Место на нем тоже стоило каких-то денег, но в отличие от орбитальных мест плата бралась единовременная. Можно было опуститься на грунт вне космодрома, вообще ничего не заплатив. По этой же причине на планете не существовало каких-либо пропускных пунктов, да и властей тут практически никаких не имелось. Времена, когда поверхность планеты использовалась в коммерческих целях давно прошли. Мы же избрали местом дислокации поверхность планеты, чтобы без спешки ознакомиться с обстановкой. Искать работу в информационной сети можно было и отсюда. Если же такая работа найдется, мы могли в любое время очень быстро оказаться в любой точке орбиты, поскольку наш разведчик по космическим меркам весил немного, то и расход топлива на взлет-посадку оказался невелик.

К моему удивлению, космодром пребывал практически в девственной пустоте, хоть мне и казалось, что ввиду небольшой цены мест тут, как на парковке в центре города, не окажется в излишке. Хотя, поразмыслив, я понял, что резонов тому может иметься масса. Причиной могли служить как изменения погоды, так и само время года. На момент нашего прибытия Неваляшка оказалась погружена в лето, и жара достигала весьма ощутимых величин. Зима на планете протекала в куда более комфортных условиях, что, скорее всего, никак не сказывалось на заполняемости космодрома.

Нашими соседями оказалась пара грузовых судов, видимо, давненько поставленных тут на прикол, пяток малых суденышек типа пассажирских такси или стареньких частных яхт и один военный корабль по размерам намекавший на причастность к когорте эсминцев, вообще неизвестно как тут очутившийся. По моим прикидкам посадка и взлет этого монстра стоил весьма приличных денег.

После посадки Краппс занялся какими-то одному ему известными делами в машинном отделении, отказавшись прошвырнуться на пару деньков в одну из зон отдыха на орбите. Шила решила сначала раскинуть сеть удочек, подав заявки на работу, а так же осмотреть рынок предлагаемых услуг. Одному мне лететь в мир большого порока пока не очень хотелось, по этой причине я решил познакомиться поближе с самой планетой. Все же я видел не так уж и много чужих планет. «Бурундук» стоял в позиции «на палубе».

При посадке все четыре поверхности корабля, – как я уже говорил, представляющего собой своеобразную пирамиду – фактически составляющие второй слой обшивки, слегка отодвигались от основного корпуса, съезжая вниз и в сторону, становясь четырьмя опорами. В позиции «на грунте» корма корабля так же садилась на грунт, добавляя устойчивости и снижая удельное давление на грунт за счет площади. При посадке на твердую поверхность корпус располагался в позиции «на палубе» и оставался над поверхностью на расстоянии полутора метров.

Я осмотрел космодром. Над всей поверхностью посадочного поля полыхал «тент» какого-то слабенького, а может, специально сконфигурированного для экономии энергии защитного поля, не позволяющий попадать внутрь мелкой пыли и песку, но пропускающий достаточно большие камни, которые изредка забрасывались особо сильной бурей не слишком далеко за кромку поля. В конце посадочной площадки находилась небольшая постройка. При более близком ознакомлении она оказалась тамбуром в небольшое административное помещение, находящееся под поверхностью, где ютилась космодромная обслуга и терминал для срочной связи с различными службами и властями. По виду ничего особо интересного вокруг не наблюдалось, но я решил пройтись до кромки защитного поля. Вообще, мне хотелось выйти на саму поверхность планеты, не защищенную какими-либо щитами или тентами. За защитным полем интереснее не стало. Броня отлично справлялась с летней температурой, поэтому я сел, а затем и лег на мелкий светло-желтый песок одного из склонов ближайшего бархана. Меня окружал песок, спокойствие которого нарушало лишь дуновение небольшого ветерка. Вокруг совершенно ничего не происходило. Мне всегда казалось, что пустыня при всей своей скудности населена какими-то насекомыми или зверями, тут же оказалось совершенно пусто. Возможно, живность отпугивала близость космодрома, его запахи, звуки или какие-нибудь излучения. Без особого энтузиазма я поднялся на гребень большого бархана, находящегося от посадочного поля метрах в трехстах и снова опустился на песок. Поодаль от космодрома картина, окружающая меня, немного изменилась. Среди песка кое-где появились странные растения, представляющие собой светло-коричневые паутины с какими-то бусинами, разбросанными в хаотическом порядке по поверхности этих самых паутин. Долгое время ничего вокруг не происходило.