Леди Стефа умела поднять градус общественной воодушевленности.
– А зачем вообще нужны мужские устройства для целомудрия? – полюбопытствовала лесбиянка Арья.
– Хороший вопрос, дамы! – с удовольствием подхватила тему обобщения, хозяйка дома. – А зачем нам вообще заботиться о каких-то там оросительных отростках наших будущих рабов? Достаточно запирать их самих в клетке и выпускать оттуда по мере надобности. А там пусть хоть сами у себя отсасывают…
Кое-кто неопределённо хмыкнул, но большинство дам хранили заинтересованное молчание. Было понятно, что речи своей предводительницы воинствующие мужененавистницы привыкли впитывать и обдумывать серьёзно.
– Да, с сегодняшнего дня этот боров, – она снова указала пальчиком на поникшего Цезаря Карловича, – будет целиком и полностью под неусыпным контролем своей супруги. Она будет читать его почту и проверять телефоны, пароли от банковских карт, а у негодяя их с десяток только тайных! – он также сам принесет и сложит к ногам дражайшей половины и теперь шаг влево для него будет чреват расстрелом прилюдно из пейнтбольного ружья именно в таком вот виде! В дамском исподнем белье на главной площади города – на Ильинке!
Стефания кивнула, снова обращая внимание женщин на нелепый наряд вице-мэра.
– Казалось бы, зачем еще и секса его лишать?!
– В наказание! – ответила одна из монашек, состоящая при Настоятельнице и до сих пор скромно молчавшая.
– Точно! – подтвердила её слова леди. – Наказание!
Она произнесла это слово с особым наслаждением, смакуя его.
– Распутный хер должен с этого момента и до конца жизни страдать от невозможности и дальше распутствовать и наслаждаться своими пороками. Его хозяйка и госпожа будет отныне контролировать каждый его шаг, все его помыслы и поползновения, и в первую очередь тот самый орган, которым он думает!
Все опять весело рассмеялись.
– Не вредно ли такое воздержание для мужской физиологии? – неожиданно проявила сочувствие Вертухайка.
Вот уж от кого я ничего подобного не ожидал!
– Вредно, – подтвердила наша леди. – И мы будем милостивы в заботе даже о таких зловредных свиньях, как эта… На каждом нашем общем собрании Пигги будет на время служения освобождаться от замка верности, а все желающие дамы и барышни смогут изучить, как влияет мужская предстательная железа на половую функцию – с помощью страпона, разумеется!
– Будем драть его как сидорову козу! – зловредно пообещала Серафима, охочая до подобных упражнений.
– Да, – подтвердила не вступавшая до того в разговор сама супруга потерпевшего – Евдокия Павловна. – Теперь кончать он будет только на страпоне, говорят весьма полезная для простаты процедура. И необходимая разрядка, и анальный массаж… Так что милый… – она подошла к мужу и, потрепав его за щёку, засунула указательный палец ему в рот. – Готовься! Теперь ты будешь вполне официально баловаться под хвостик и получать от этого удовольствие! А сосать будешь исключительно мои пальчики!
Она один за другим запихнула все пальцы своей руки ему в рот и протолкнула в горло так глубоко, что несчастный супруг стал задыхаться и багроветь, выпучив глаза.
– Это и правда работает с любым мужиком, не только с латентными геями? – поинтересовалась Арья.
– Абсолютно с любым, – подтвердила Стефа. – Можешь сама проверить, дорогая! – она протянула девушке синюю толстую резиновую перчатку, которые обычно любят использовать посудомойки и уборщицы клиринговых компаний.
Арья с характерным скрипом натянула перчатку на левую руку, подошла к стоящему на коленях Цезарю Карловичу.
– Можно? – спросила она у его формальной хозяйки-супруги Евдокии.
– Конечно! – зловредно ухмыльнулась та. – Эта скотина теперь к услугам всех сестёр клуба в любое время. Он всегда, сколько я его помню, мечтал о разнообразии в сексе – теперь он его получит сполна. – Встать, сволочь! – приказала она мужу.
Цезарь Карлович послушно поднялся, попытался, было потянуться, расправляя затёкшую спину.
– Куда! – тут же одёрнула его Евдоха. – В позу, сучка! Рано тебе еще стоять на равных с благородными дамами! – она больно ткнула мужчину в пах, и он тут же согнулся пополам.
– Да уж, – прокомментировала столь грубое обращение Евдокии Павловны со своим супругом Вертухайка. – Мы привыкли видеть его таким напыщенным и важным индюком… А теперь вон оно как… Надеюсь, пани Евдокия научит его сгибаться возле своей юбки. Так он явно лучше смотрится.
Тем временем Арья сдернула с Цезаря Карловича розовые античные труселя и деловито шлепнула по рыхлой чиновничьей заднице рукой, затянутой в резиновую перчатку.
– Сейчас мы проверим твою потенцию, дядя, – сказала она, мило улыбаясь, и подмигнула своей любовнице, стоящей тут же, в первых рядах зрительниц этой новой развлекухи.
Цезарь Карлович заметно напрягся, глаза его тревожно забегали по сторонам, словно ища у кого-нибудь сочувствия или защиты, но, увы, везде он встречал лишь равнодушное злорадство, или откровенную жажду очередной расправы над ним. Даже его собственная жена так вероломно предала его, отдав на расправу злобным садисткам.
Арья еще немного потянула время, упиваясь волнением и стыдом несчастного, затравленного мужчины, пожмякала его прыщавый зад, а потом медленно сунула ему два пальца аккурат в задний проход.
– Опа! – сказала какая-то дама из задних рядов, но кто именно, я не рассмотрел. – Глядите, подруги, да у него встаёт!
И правда, спрятавшийся было от стыда и позора маленький членик Цезаря Карловича стал на глазах набухать, воспрял духом и быстро превратился из пиписьки-заморыша в некое подобие полового органа.
– Нет, всё-таки педик! – удовлетворённо констатировала Серафима. – У них, у сегодняшних извращенцев, как правило, весь букет присутствует. Сначала они по мальчикам идут гулять, потом и сами не прочь очко своё дырявое подставить кому ни лень, а дальше там уж сам черт ногу сломит в их шпили-вили ориентациях.
– Вполне вероятно… – задумчиво глядя на чиновничий зад, сказала леди Стефания. – Разнузданность нравов, к примеру в Древнем Риме, очень часто служила проявлению во многих представителях тогдашней знати самых невероятных и грязных наклонностей. Которые в иной обстановке, может быть, никогда бы и не проявились. Сейчас похожая ситуация. Власть имущие оскотинились донельзя, и из них попёрло такое говно…
Арья вытащила пальцы из жопы Цезаря Карловича и всадила их снова, на этот раз более грубо и явно поглубже. Мужчина хрюкнул, скривил физиономию, зажмурился и замотал головой.
– Не больно? – с издёвкой спросила его Арья и повторила упражнение.
Она вытащила руку и показала всем три пальца, сложенные вместе. И опять вонзила их в анал жертвы.
Цезарь Карлович на этот раз не стерпел – вскрикнул, но тут же прикусил губу, стараясь молчать. И только когда Арья засадила ему промеж булок всю ладонь, он тихонько заскулил и, кажется даже, заплакал. Во всяком случает слезы я у него видел отчетливо.
Но член его упорно продолжал при этом стоять!
– Прошу! – леди
