– Не смей мне дерзить! Ты прекрасно знаешь, что я не меньше твоего мечтаю поймать Лизану, но не хочу, чтобы в результате этого испортились отношения между креолами и американцами. И без того положение нелегкое. Креольская община смотрит сквозь пальцы на занятие Лизаны каперством. Да что там креолы! Половина американской армии закрывает на это глаза, лишь бы Лизана продолжал снабжать их дефицитными товарами. Тебе предстоит тяжелая битва. Тем, что ты скомпрометируешь племянницу Лизаны, ты только ухудшишь дело.
Саймон вздохнул:
– Знаю. Честное слово, меньше всего на свете я хотел впутывать сюда Камиллу.
– Ты что, не догадывался, что она племянница Лизаны? Тоже узнал об этом только сегодня?
Саймон уставился на огонь, пылавший в камине. Придется рассказать генералу все или почти все, чтобы не погубить репутацию кузины Камиллы.
– Нет. Я узнал об этом раньше, когда она подслушала мой первый разговор с Лизаной.
– Что?
– Когда я отправился с Робинсоном на встречу с Лизаной, Камилла за нами следила. Она хотела поговорить со мной об одном личном деле, касавшемся ее родственников. К несчастью, по пути я ее не заметил, а когда поймал под открытым окном, она уже успела подслушать весь наш разговор. Мне пришлось… э-э… кое-что пообещать ей, чтобы она держала в тайне мой договор с Лизаной. И для выполнения этого обещания нам необходимо было как можно чаще встречаться. Поэтому я и попросил вашу супругу устроить сегодня этот обед.
Некоторое время генерал молчал: очевидно, осмысливал все, что поведал ему Саймон.
– И что же, ты пообещал ее скомпрометировать? – спросил он наконец грубоватым тоном.
Саймон распрямился, лицо его приняло мрачное выражение. Он обернулся к генерапу:
– Нет, сэр, этого обещано не было. Это получилось как-то само собой и целиком по моей вине.
– Значит, ты ухаживал за мадемуазель Гирон не для того, чтобы упрочить свои отношения с Лизаной?
Нет, конечно! Саймону это и в голову не приходило. А даже если бы и закралась такая мысль, он никогда бы не поступил таким подлым образом.
– Нет. Честно говоря, я… я и не ухаживал за ней вовсе.
– Значит, ты меня облапошил?
Саймон взглянул на генерала и заметил, как тот прячет улыбку.
– Выходит, что так. Как я уже сказал, я плохо соображаю, когда рядом Камилла. Но тем не менее готов загладить свою оплошность. Я женюсь на ней. Что бы вы обо мне ни думали, я джентльмен и никогда не брошу девушку в беде. Я готов принять на себя ответственность за все последствия.
Выражение лица генерала несколько смягчилось:
– Ясно. А после того, как ты женишься на мадемуазель Гирон, ты по-прежнему намерен выслеживать Лизану?
– Да, сэр, намерен.
Генерал вскинул бровь:
– Вряд ли это понравится твоей молодой супруге.
– Да, вряд ли. Но она должна понимать, что долг перед родиной превыше всего. – Саймон снова поднял глаза на генерала. – Похоже, ваша жена это понимает.
На губах генерала появилась едва заметная улыбка.
– Понимает ли? Не знаю, не знаю… На словах моя жена действительно признает, что долг перед родиной превыше всего, но на практике часто отводит этому долгу почетное второе место. – Генерал отхлебнул портвейна. – Тебе еще только предстоит узнать женщин. Будь готов к тому, что они не принимают слишком всерьез те клятвы, что произносят перед алтарем. Женщины имеют обыкновение поступать, как им вздумается. Остается только надеяться, что, поступая таким образом, они хоть немного будут придерживаться того, чего мы от них ожидаем.
– Должен признать, именно так ведет себя Камилла. Но в этом вопросе она меня послушает, уж будьте спокойны.
– В таком случае позволь мне дать тебе один совет относительно женщин. Мы с тобой оба натуры деятельные. Мы военные, меч – наше оружие. Но женщин мечом не покоришь. Их покоряют лишь ласка и обещания. Так что не думай, что сможешь запугать мадемуазель Гирон и она поступит так, как тебе нужно. С женщиной, которая обладает такой огромной силой воли, этот номер не пройдет.
– С Камиллой я справлюсь, – процедил Саймон сквозь зубы. – Не беспокойтесь, сэр.
Генерал уставился в свой бокал.
– Любишь ли ты ее, майор Вудворд?
– Простите, сэр?
– Я спрашиваю: ты ее любишь? – Генерал поднял голову и окинул Саймона проницательным взглядом. – Это, знаешь ли, для женщин очень важно.
Саймон стиснул зубы. Не хватало еще, чтобы командир задавал ему такие сугубо личные вопросы! Тем более что и сам не знает, что ответить. Любит ли он ее? Да что он знает о любви? Как он может любить племянницу своего врага? Ведь отец ее грабил корабли, а дядя убил Джошуа!
Он ее, конечно, хочет. Испытывает к ней такое сильное влечение, что ему самому жутко.
– Правду сказать, я и сам не знаю, какие чувства испытываю к Камилле.
– А-а. – Генерал снова пригубил портвейн. – Что ж, очевидно, ты не испытываешь к ней физического отвращения. Ты понимаешь, о чем я?
Ну же, старик, так и скажи, – думал Саймон! – Ты хочешь сказать, что я с нетерпением жду первой брачной ночи, так ведь? И ты прав, черт бы тебя побрал! Действительно, жду. А почему бы и нет?
– Да, генерал. Она очень красивая женщина, – проговорил майор.
Генерал несколько мгновений внимательно наблюдал за ним, прищурив глаза. Затем лицо его прояснилось.
– Ну что ж, в таком случае мне остается только пожелать вам обоим счастья. Думаю, несмотря на то, что Камилла племянница Лизаны, из нее получится прекрасная жена.
– Спасибо, сэр. Я тоже так думаю.
С удивлением Саймон заметил, что говорит вполне искренне. Хоть Камилла и доводила его порой до белого каления нелепой преданностью своей кузине, хоть она и спутала все его планы, связанные с поимкой Лизаны, все же он с нетерпением ждал того дня, когда по праву назовет ее своей супругой.
Сам не зная почему, он испытал какое-то радостное чувство, подумав, что теперь она будет каждый день ждать его дома, когда он будет возвращаться, усталый, со службы. Почему-то ему была приятна эта мысль, но почему – Саймон пока не хотел задумываться.
Глава 11
Дальнее родство превыше близкой дружбы.
Испанская пословица
Камилла спала. Ей снилось, будто ее целует Саймон. Вдруг кто-то начал грубо трясти ее за плечо.
– Проснись, Кэмми! – послышался громкий шепот. – Расскажи мне все! Что произошло? Ты что, правда выходишь замуж за майора Вудворда?
Камилла приоткрыла глаза и в предрассветном полумраке увидела, что над ней склонилась Дезире. Она стояла спиной к окну, за которым занимался рассвет. Камилла простонала, снова закрыла глаза и повернулась на другой бок:
– Я хочу спать. Оставь меня в покое.
