— Хорошо, — Михаэль кивнул, движением кисти призывая друга к сдержанности. — Пусть будет так, — он спокойно выдержал взгляд Теодоруса. — Мы предлагаем заключить союз, чтобы защитить их, — Мастер обвел глазами всех девушек, — мы предлагаем нашу силу для ее защиты, — он, кивком головы, указал на Лили. — В обмен на такую же твою помощь. Но нам нужна информация. Мы должны знать, Теодорус, что собирается делать Рохус. Для чего ему нужны они все, — на миг, Михаэль замолчал.
Что ж, в этом не было ничего такого, что Тео не предполагал бы. И его устраивал такой союз. То, что еще больше обезопасит его Лилию. То, что поможет ему защитить ее даже тогда, когда сила Рохуса максимальна, когда тот впадает в транс, теряя всякое представление о том, кто он.
Но до того как Тео успел кивнуть, соглашаясь с предложенным союзом, Михаэль снова начал говорить, и Древнему было видно, как крепче сжались пальцы его собеседника на руке Сирины, стоящей около него.
— И, кроме того, мы можем предложить тебе кое-что еще, — Михаэль снова посмотрел на Лилию. Это начинало злить Тео. Просто потому, что она была его. Только для него одного создана в этом мире. И он не желал, чтобы еще кто-то, хотя бы смотрел на нее.
Он унял этот странный порыв, уже почти привыкнув к своей, совершенно нелогичной, нерациональной, новой натуре. И учился теперь управлять этим. От этого умения, так же, зависело благополучие Лилии.
— Она еще человек…, - Михаэль со странным выражением, почти с напором посмотрел на Тео. — Мы можем предложить вам нечто большее, чем обращение…
Все шло по плану, так, как она решила.
Жаль, что ее сила постепенно иссякала.
Из-за этого ей пришлось перепоручить все в руки этого безумца. Но ведьма была уверена, что все пройдет так, как должно. Слишком долго все планировалось, и уже ничто не может изменить исхода.
Кроме того, ее силы, все еще, было достаточно, чтобы ни Михаэль, ни Сирина, ни сам Тео — не заметили приближения Стефана.
Это было просто великолепно. Большего — ей и не надо. Все остальное сделает он, и неуемная потребность этих вампиров в безопасности своих возлюбленных. И ничто не сможет помешать провести ей ритуал.
Каждый ход был просчитан. Каждый вариант — учтен. Ведьма так хорошо знала человеческую природу, и порывы вампиров, что ничто не могло уже помешать ей в реализации планов.
Скоро, совсем скоро она проведет призыв, и наконец-то получит то, к чему столь долго стремилась.
Криво усмехнувшись, старуха вернулась к своему наблюдению за разговаривающими вампирами.
Он крался, осторожно перемещаясь во тьме.
Его отец был мудрым. И не потерпит глупости в своем создании.
Стефан должен все сделать идеально. Так, чтобы Тео похвалил его за изобретательность.
В конце концов, Стефан был избранным. И он припас для этой сучки нечто потрясающее.
Довольная, хищная улыбка расплылась по губам вампира, обнажая клыки.
О, да! Это было просто гениально! То, что он собирался сделать с этой мразью — приводило в восторг его, даже затыкало рот визгливым голоскам в разуме Стефа. И он упивался своим планом.
Он был самым лучшим! Избранным!
И сегодня, Стефан сможет в полной мере показать своему Мастеру, что достоин называться его созданием.
Сама мысль о мучениях этой сучки, картинка в разуме того, как эта сволочь будет трепыхаться, умирая от боли, от того, что он с ней сделает — заставила его облизаться в предвкушении. Но уже через секунду Стефан напрягся — осталось совсем немного. Вампир почти добрался до того места, где был его Мастер…
То, что предлагал Михаэль… было неординарным. Но даже себе не имя возможности объяснить причину — Тео поверил, безоговорочно поверил тому, кто так долго был его врагом.
Слияние…
Он никогда не слышал о таком, за все столетия своего существования.
Но глядя на эти три пары, ощущая Лилиану всем своим существом — Древний осознавал, что именно это было тем, к чему стремилась его тьма с первого момента в том пустом зале. С той секунды у мозаики, когда Теодорус впервые посмотрел в моргающие, слепые, прозрачно-голубые глаза, на грязном лице своей Лилианы.
И он был согласен…
— Хорошо, — Теодорус кивнул, не отводя взгляда от напряженных, испытывающих глаз Михаэля. — Я согласен.
Казалось, что от одного этого слова, все расслабились.
Нет, не стали менее внимательны. Не поверили в миг в его доброжелательность. Но атмосфера на самой равнине стала легче. Словно воздух поменял плотность, от заключения этого договора.
— Тогда, может просветишь о планах своего нанимателя? — Грегори впервые вмешался в разговор, с той же насмешливой интонаций, которая, все эти триста лет ему не изменяла. Его руки обвивались вокруг Каталины, словно помогая той удерживать свою материальность. Девушка была новообращенной, и казалось, с трудом ориентировалась в происходящем, тесно прижимаясь к своему любимому.
Теодорус позволил своим губам криво изогнуться в подобии усмешки и кивнул.
— Рохус планирует провести ритуал призыва, чтобы…
Воздух взорвалось вокруг них, обдавая собравшихся на поляне, чужой яростью.
И тишина ночи рассыпалась от яростного рыка, полного ненависти, смешавшегося с внезапным, надрывным стоном его Лилии, прозвучавшим сзади Теодоруса. Ее кисть в его ладони, сжалась, неудержимо затряслась, передавая дрожь, сотрясающую все тело его любимой.
КАК?!
Тьма взметнулась в Древнем, отзываясь не менее яростным, оглушительным ревом, рвущимся из его груди.
И все находящиеся здесь вампиры, так же как и он, неистово зарычали, выступая вперед, закрывая своих любимых от внезапной угрозы.
Уже разворачиваясь, обхватывая, притягивая к себе задыхающуюся Лилиану, Тео не мог осознать, не понимал, каким чертовым образом, Стефану удалось сюда незаметно добраться??!
Он не мог этого сделать, НЕ МОГ!!
Не было у его создания сил обойти Мастера, скрывая свое пребывание!
Но, несмотря на всю невозможность, скалящийся Стефан стоял на равнине, у кромки леса, и…
ЧТО ОН С НЕЙ ДЕЛАЛ, ЧЕРТ ПОБЕРИ?? ЭТО НЕ БЫЛО СИЛОЙ ТЬМЫ! ЭТО НЕ БЫЛО ЧЕМ-ТО, ЧТО БЫЛО ЗНАКОМО ВАМПИРУ!
Лилия всхлипывала, когда конвульсия за конвульсией пробегали по ее телу.
Ярость, страх, ужас… все это билось в сознании Древнего, не давая увидеть всего, не позволяя понять, как защитить свою любимую…
Он пытался укрыть ее, защитить…
Но Стефан пробивался. Он использовал то, чем так был доволен Теодорус, когда обращал этого маньяка. Магию, которой, почти интуитивно, по наитию, обучался….
