И как только у Деланд язык повернулся сказать такое Стэну, да еще так? Роберта захлопнула дверь и на мгновение привалилась к ней спиной. Девушка пребывала в полной растерянности. Что здесь происходит? Неужели подозрения Синтии — правда?
Крис с интересом наблюдал за сиделкой.
— Что случилось, Робин? — поинтересовался он. — Доктор вздул тебя за то, что ты не заставила меня выпить прописанное лекарство? Не обращай на него внимания, милая. У него еще нос не дорос.
— Дело не в докторе Николсе. Там твоя дневная сестра — та самая леди, которая привела тебя в необыкновенный восторг. Ей не нравятся твои пристрастия в чтении — или, лучше сказать, мои? — Роберта знала, что слова ее прозвучали слишком зло, но ничего не могла с собой поделать. Да кто такая эта Деланд, в конце концов, почему она настолько нагло ведет себя? Может, Синтия права, когда говорит, что они со Стэном — давние знакомые? Неужели она собирается подсидеть мисс Моррисон? Не ради ли Стэна примчалась она из Нью-Йорка в Гарсден? И кстати, как он к ней относится?
— Открой дверь, Робин, — неожиданно потребовал Крис. — Я хочу быть гостеприимным. Открытая дверь! Звучит как название интернационального проекта, не так ли?
Роберта сделала вид, что не услышала его. Как она откроет дверь, если Стэн с Деланд могли все еще находиться там?
— Послушай, Робин, если ты сейчас же не откроешь дверь, я встану с постели и сделаю это сам, — решительно проговорил Крис, и Роберта подумала, не заподозрил ли он что.
— Но, Крис, я не могу… и ты не можешь. Это слишком похоже на подглядывание… похоже на… — начала заикаться она.
— Это еще почему? — потребовал он. — Почему я или кто-либо другой должен шпионить за доктором Николсом или, если на то пошло, за моей милой дневной сиделкой? Я прошу тебя, открой дверь. Раз, два…
Роберта повернула ручку и распахнула дверь. Сама она оказалась за ней и услышала только дробный стук каблучков, затихающий в конце коридора. Из груди у нее вырвался вздох облегчения. По крайней мере, не пришлось подслушивать.
— Ты до безобразия испорченный молодой человек, — бросила она, поддавшись своему импульсу. — Всегда добиваешься своего?
— Очень часто, — осклабился Крис. — Не добиваюсь только тогда, когда мне этого не надо. Интересно, отчего это наша Мадонна кружит вокруг меня, Робин? Не отвечай, не надо. Я вижу в твоих глазах неодобрение. Но ты только подумай, она пришла сюда в то время, когда могла бы и должна была отдыхать, и все ради чего? Чтобы удостовериться, что я не перевозбудился! Это… это так трогательно, ты так не считаешь? Как она выглядела, Робин? Как всегда, красивая?
— Еще лучше, — процедила Роберта. — По всей видимости, возвращалась с убойной вечеринки. По крайней мере, если судить по одежде. Тебе действительно надо было увидеть это, Крис.
Крис изобразил застенчивую улыбочку и ревниво проговорил:
— Небось гуляла с каким-нибудь чертовым интерном. Ветреные вы все, женщины. Где книга, которую ты начала читать мне перед приходом Николса? Дайка ее сюда, — приказал он.
Роберта протянула ему книгу, и он запихал ее под матрац.
— Найди мне хороший детектив с убийством, Робин. Я как раз в том настроении, чтобы послушать, как люди избавляются от своих врагов.
Робин засмеялась и почувствовала себя намного лучше.
— Ты совсем не хочешь спать, Крис? — спросила она, и молодой человек отрицательно покачал головой.
— Никогда не чувствовал себя бодрее, — заверил он ее. — Давай поболтаем.
— Хорошо. Расскажи мне о своем детстве и строительстве мостов в Южной Америке.
— Детство мое можно описать в двух словах, Робин. Оно было настолько счастливым и беззаботным, что и рассказывать особо нечего. Что касается строительства, то по большей части это тяжелый изнурительный труд, отвратительная погода и постоянно грызущее желание пообщаться с каким-нибудь интересным человеком. Именно в такие моменты я и писал тебе все те письма, которые так и не послал. На последнем объекте мы сражались с насекомыми, сыростью и рабочими. Нас окружали невежество, тупость и суеверия, но мы выстояли и победили.
— Тебе нравится строить мосты в дальних уголках мира, Крис? — Роберта чувствовала, что его душа просит разговоров.
— Нет, вы только послушайте эту девушку! Нравится ли мне настоящая мужская работа, в которой так нуждается наш мир? Нравится ли мне наблюдать за тем, как мечты мои воплощаются в реальность? Нравится ли мне слышать слова моего шефа: «Хорошая работа, Бакстер. Мы гордимся тобой»? А как ты сама думаешь, Робин?
Глаза Роберты засветились.
— Тебе очень нравится, правда? Я так и думала. И как только Гейл могла отпустить тебя туда одного? Вы бы могли здорово провести время вместе…
— Только не с Гейл, — отрезал Крис. — Ты знаешь, что значит жить в строительном лагере, Робин? Про роскошь забудь, да и удобств — самый минимум. Представь себе: не струганные грубые полы в двухкомнатной хибарке, вся обстановка — пара коек и один-два стула, а если повезет, то еще стол и масляная плита. Никакой связи с внешним миром, за исключением редкой почты, приходящей раз в две-три недели, а то и того реже, это уж как решит близлежащий городишко. Никого из тебе подобных в пределах двухсот-трехсот миль, за исключением небольшого штата помощников, которые только и делают, что напиваются каждый день или сбегают при первой же возможности из-за одиночества и тоски по дому. Но зато, какой вид! Какая природа! Какие истории рассказывают местные жители, веками живущие вдали от цивилизации! А рыбалка какая! А… а жуки! — Он глупо улыбнулся. — Думаешь, я совсем спятил, так ведь? Но мне и вправду там нравится — вдали от суеты и условностей нашего мира. У меня есть ранчо в Монтане, и если работа в Маниле сорвется, — а по всей видимости, именно так и произойдет, — то я собираюсь стать фермером. У меня прекрасный управляющий, но если я сумею воплотить свою мечту в жизнь, то осяду на ранчо и сам буду вести дела. Мне отчего-то кажется, что тебе понравилось бы там, Робин. А вот Мате Хари — вряд ли.
— Мате Хари? — удивленно переспросила Роберта.
— Той леди, которая корчит из себя дневную сиделку. Разве весь ее вид не наводит тебя на мысль об этой великой шпионке? То есть она мне кажется загадочной и интригующей.
— Это влияние мегаполиса, мой милый Крис, только и всего, — заверила его Роберта. — А Син говорит, что это из-за прямого носа и раскосых глаз.
— Син? Это она или он? Звучит зловеще. Это настоящее имя?
— Син — через «С», а не через «S»[2]. Ее зовут Синтия. Она считает себя великим детективом и всегда бьется над разгадыванием загадок. Она такая забавная, милая и очень, очень умная, — с жаром рассказывала Роберта.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
