– Стой! – завопил Фесс, и вся армия поури горестно завыла, протягивая руки вслед улетевшей Ишхар.
Разумеется, жуткого и кошмарного дракона встретили из всего имеющегося арсенала. Катапультами, баллистами и так далее, и тому подобное. Можно было только подивиться запасливости святых отцов, обзаведшихся, наверное, всеми мыслимыми разновидностями метательных машин.
Жемчужный дракон заложил одну за другой три стремительные петли, играючи уходя от летящих с башен зазубренных гарпунов, шипастых стальных шаров, копий и прочего снаряда. Ловко выдохнул огненную струю на шатер одной из ротонд и полетел обратно.
– Знаешь, папа, этих мне совсем не жалко, – объявила она, проносясь над некромантом. – Тех, кто тут командует… если б их по-всамделишному…
Некромант сжал зубы. Только кровожадности в его приёмной дочке и не хватало. А что, если это – врождённая черта драконов? И что им стоит только начать?
– Не стоят они твоего огня, Рыся. Право же, не стоят. Мы покончим с ними, но – в своё время и так, чтобы не замарать ни душ, ни рук.
Поури меж тем просто рвались в бой. Казалось, они готовы штурмовать стены вообще безо всяких лестниц. Подожжённая Рысью ротонда горела весело и ярко; драконий огонь не поддавался никаким усилиям пожарных.
Фесс не стал больше мешкать. Если Сущность так уж хочет видеть мою решительность в этой игре – пусть видит. Тем более, что это всего лишь игра.
Он повторял себе это как заклинание. «Всего лишь игра… всего лишь игра…» Потому что иначе пришлось бы признать – его план потерпел полное фиаско. Сущности удалось его обхитрить.
Да нет, нет, конечно же, нет, в который уже раз принялся успокаивать он себя при виде того, как поури ловко карабкались на крепостные стены.
…И в тот миг, когда армия карликов с дикими воплями ворвалась наконец на парапеты, иллюзия дрогнула. Мир перед глазами Фесса и Рыси поплыл, над землёй поднимались потоки серой хмари, затягивая щедро политый кровью лёд, основания башен, мосты над рекой и само сражение.
Не успев и глазом моргнуть, они вновь очутились дома, если, конечно, Чёрную башню имело смысл называть «домом».
На той же ступени мраморной лестницы, откуда началось их странное приключение. Те же самые. И – не сомневался Фесс – в самой Чёрной башне всё происходящее заняло не больше нескольких секунд.
Сущность добилась своего и вернула их назад, полностью удовлетворённая? Да, он послал поури на штурм, но не добился победы. Не отомстил. Не лицезрел смерти ни одного из врагов (прежде всего – отца Этлау, конечно же). Главная кровь не успела пролиться. Или цель Сущности состояла вовсе не в этом?..
Рысь, тоже ошеломлённая, глядела на него.
– Папа, мы вернулись…
– Нетрудно догадаться, – хмыкнул Фесс. – Мы вернулись. Вопрос только, отчего и почему.
– Я чувствую, что Она довольна, – шёпотом призналась Рыся. – Она довольна, и… папа, мне страшно!
Чтобы девочка-дракон испугалась бы хоть чего-нибудь, это «что-нибудь» поистине должно было вызывать уважение.
– Она довольна… – сквозь зубы процедил Фесс. – Что ж, посмотрим. Посмотрим, – и он решительно шагнул вниз.
Рысь с сомнением покачала головой, но не отстала от него.
На сей раз они спустились на целых два марша, прежде чем знакомый уже туман вновь охватил их.
…И они не заметили, что в этом тумане на ступенях осталась ещё одна фигурка – того самого поури, что назвал себя Глефой.
Глава седьмая
Эвиал. Кинт ближний, руины Скавелла
Валькирия опустилась на колени, провела раскрытой ладонью над губами кирии Клары – так бессчётные века, эпохи и эоны назад юная Дева Битвы проверяла, готова ли душа воина, отмеченного милостью Одина (умереть молодым и в славном бою, когда вокруг трещат щиты, ломаются мечи и весело льётся алая горячая кровь), отправиться в путь к ждущей Валгалле.
Ладонь ощутила тепло. Не физическое тепло ещё не остывшего тела, нет, иное, истинное тепло, исходящее от живой души. Не чувствовалось и привычного трепета, как у умирающего, когда бессмертное начало уже готово вот-вот покинуть бренную, подлежащую огненному погребению плоть. Кирия Клара жива. И душа её как будто не собирается расставаться с телом. Это хорошо. Но вот как привести госпожу в себя? Как излечить?..
Валькирия проделала то же самое с Тави. Всё верно. Ни одна из них не умирает, но обе словно бы выпали из этого мира. И как их теперь возвращать?.. Кицум, этот непонятный «клоун», наверное бы сумел, однако он эвон чем занят.
Райна поднялась с колен. В ладонь сам собой лёг острый и тонкий стальной лепесток метательного ножа. Эта девчонка… может, она и хороша. Может, за ней и стоит неведомая сила. Но простое честное железо – от него не становилось лучше ещё ни одному магу. Конечно, если это железо попадало и вонзалось куда следует. Почему Кицум вознамерился «покончить со всем сам»? Что за глупость?.. Деве Битв не привыкать сходиться в бою с самыми могучими противниками. Тогда, на Боргильдовом Поле, её копье вдосталь напилось разноцветной крови – и синей, и чёрной, и даже белой; легионы Молодых Богов не раз и не два откатывались назад, не в силах сокрушить стоявших насмерть асов и ванов, йотунов и обитателей Муспелля, даже чёрные и светлые альвы тогда выставили свои полки; и кроме этого, множество других Древних Богов вышло тогда под стягом Одина, владыки Асгарда; из разных миров явились они с телами людей и головами волков, соколов или быков, или, напротив, с плотью неведомых чудищ и человеческими лицами. Немало пришло и таких, кто вообще не был похож ни на что.
А на них двигались рати Крылатых Стражей. Богопротивные создания. Мир поделён на Свет и Тьму, Материю и Пустоту, Покой и Движение, Тепло и Холод. Есть мужское и женское начало. И хотя в Асгарде Локи, случалось, дразнили «мужем женовидным», боги и богини там были мужчинами и женщинами. Бесполые Гиганты вызывали в юной Райне какую-то дремучую, дикую ненависть, смешанную с отвращением. Тогда она могла летать – велика ещё была Сила Древних Богов, – и отряды Дев Битвы сталкивались в воздухе с Крылатыми Стражами, копья и дротики валькирий собирали обильную жатву и древки по всей длине окрасились зловонной зелёной кровью.
Но тогда они не устояли. А сейчас валькирия Райна, видевшая все три Великих эона[6] Упорядоченного, вдруг ощутила себя вновь молодой, вновь стоящей в рядах подруг при виде столкнувшихся двух сил. Фигуры словно бы размывались, раскрывалась затягивающая, завораживающая глубина, так что валькирия едва не забыла о своём намерении.
Нож серебристой рыбкой скользнул над обугленной землёй. Столкнулся с крутящейся серой стеной и разлетелся мелким крошевом блистающих огненных брызг, словно она, Райна, изо всех сил швырнула в стену дорогой хрустальной вазой. Эта дрянь Сильвия даже и бровью не повела, она словно вообще не заметила брошенного валькирией оружия. Глаза девчонки казались прикованными к Кицуму и только к нему одному.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
